Аристотель и Данте Погружаются в Воды Мира (ЛП) - Саэнс Бенджамин Алир

— О, прекрати это, — сказал я.

— Я хочу поцеловать тебя.

— Ты издеваешься надо мной.

— Это не так. Теперь я буду хотеть целовать тебя постоянно.

— Ты всегда хочешь поцеловать меня, все время.

— Да, но теперь мне все время хочется сорвать с тебя одежду.

— Я не могу поверить, что ты только что это сказал.

— Ну что ж, я думал, что честность — лучшая политика.

— Честность не обязательно должна выражаться устно.

— Молчание равно смерти.

Я не мог удержаться, чтобы не покачать головой и не ухмыльнуться.

Он взял меня за руку и потянул внутрь.

— Мама! Папа! Посмотрите, как Ари наденет свои новые очки.

Я чувствовал себя животным в зоопарке. Я обнаружил, что стою перед мистером и миссис Кинтана.

— Тебе идет вид интеллектуала, Ари.

Миссис Кинтана одобрительно кивнула.

— Красив, как всегда. И каким-то образом это отражает интеллект, который ты так любишь скрывать.

— Думаете, мне нравится скрывать свой интеллект?

— Конечно, Ари. Это не соответствует твоему представлению о себе.

Я кивнул, мол, понимаю.

— Трое против одного. Трудно спорить с единым фронтом.

Миссис Кинтана улыбнулась, а затем внезапно наклонилась ко мне. Она дотронулась до своего бока, села и глубоко вздохнула.

— О, этот парень будет настоящим бойцом. И я думаю, что он или она хочет уйти.

Она потянулась к руке мистера Кинтаны и положила её прямо на то место, где брыкался ребёнок.

Я думал, мистер Кинтана сейчас заплачет.

— Данте, положи свою руку вот сюда.

Когда Данте пощупал живот матери, на его лице появилось невероятное выражение — как будто он превратился в предложение, заканчивающееся восклицательным знаком.

— Это потрясающе, мам!

— Ари, — сказала миссис Кинтана, — Вот. Положи свою руку вот сюда.

Я посмотрел на неё.

— Я не…

— Не стесняйся. Все в порядке.

Она взяла мою руку и положила её себе на живот. И я почувствовал это, малыша. Может быть, именно отсюда пошло выражение — жив и здоров.

— Жизнь, Ари. Такова жизнь.

Десять

ХЭЛЛОУИН. ДА, Я БЫЛ занудой. Я отказался приходить на вечеринку Джины в костюме. Сьюзи сказала, что я должен прийти в образе мокрого полотенца. Ха, ха.

— Я передумаю тебя приглашать, — сказала Джина.

— Окей, ладно. Передумай. Я просто испорчу вечеринку.

— Иногда я ненавижу тебя.

— Ты ненавидишь то, что твоё давление не работает на такого, как я. И, между прочим, я приду в новых очках.

— Это не считается.

— Тогда без них. И приду в образе Ари, ДО.

— Ари, ДО?

— Ари, до очков.

— Ты слишком преувеличиваешь, в курсе? Почему ты просто не дашь себе волю сыграть? «Сыграть» типа как «повеселиться». «Сыграть» типа как «ты в игре и ты можешь быть кем угодно всего на одну ночь».

— Я в игре. Она называется жизнь, и я уже играю роль, Джина. Я гей, который играет натурала. И это меня пиздец как изматывает. И это не игра, это работа. Так что, если ты не возражаешь, я просто надену то лживое лицо, которое я ношу каждый день, то, которое заставляет меня чувствовать себя так, как будто я фальшивка.

— Знаешь, Ари, те вещи, которые я в тебе ненавижу — вещи, которые я в тебе люблю.

— Спасибо, наверное.

— Тебя невозможно ненавидеть.

— Тебя тоже.

— Ты упрямее меня.

— А вот насчёт этого я не уверен, Джина. Я бы назвал это жеребьёвкой.

— Ты реально чувствуешь себя фальшивкой?

— Я она и есть.

— Это не так. Ты пытаешься выбраться из старшей школы живым. Ты никому ничего не должен. Повторяй за мной: я не фальшивка. — Она подождала. — Я тебя не слышу.

— Я не фальшивка, прошептал я.

— Для начала неплохо, Ари. Нам нужно будет повторять этот урок чаще. — Да, да, мы оба рассмеялись.

Иногда все шутковали. А иногда все были учителями. А иногда я слишком много болтал. У меня были проблемы с этим тишина = смерть.

Кассандра пришла в образе богини Афины. Данте — Уильяма Шекспира. У них были однозначно самые лучшие костюмы. Никто даже близко не стоял. Конечно, они были самыми проработанными. Но костюм Сьюзи был самым смешным, и, может быть, самым оригинальным. Она была одета как призрак, который был довольно клишированным — но на голове призрака была подарочная коробка. И когда её спрашивали, в кого она нарядилась, она говорила, — Я призрак Рождественского подарка. И люди смеялись до упаду.

Сьюзи Берд была невероятна.

Вы наверняка подумали, что Данте пришёл в школу со всеми нами. Он умел вливаться в общество. Многие люди бы забились в уголке, говоря себе, я никого здесь не знаю. Именно это я бы и сделал. Но не Данте. Не Данте Кинтана.

Я улыбнулся себе, когда он разговаривал с девочкой, которая очень явно с ним флиртовала.

Джина знала половину мира. Ну или по крайней мере так казалось. Большинство было в костюмах — но не все. И на тех, кто был без костюма, смотрели неодобрительно — особенно на меня. Я знаю, ты изменился, Ари. Но ты не изменился очень сильно. Слишком хорош, чтобы надеть костюм, а? Ты без костюма. Конечно. На мне он был всю ночь. Он был в стиле Посмотри на себя, Ари, ты выглядишь прямо как твой батя. Я улыбнулся, отнесясь к этому с юмором.

Кассандра и вправду выглядела как богиня. И я сказал ей об этом.

— Это был комплимент?

— Ну типа того.

— Что-то не похоже.

— Ну, может тебе не удастся завести новых друзей, если продолжишь отпугивать людей своей внешностью.

— Будто бы я заинтересована в новых друзьях. У меня их достаточно. Зачем хватать всё, что не попадя? Она поцеловала меня в щёку.

Я раскусил её. Каждый раз, когда она думала, что выиграла очередной раунд нашего спора, она целует меня в щёку.

Она указала на одного из наших одноклассников. — Мне бы больше подошёл образ Злой Ведьмы или Уэст?

— Ну, наверное Глинда Хорошая Ведьма.

— Когда-нибудь я наряжусь злой ведьмой. Или, — сказала она, — что насчёт неё? Она кивнула в сторону девочки в костюме снеговика.

— Почему-то я не представляю, как ты поёшь — Someday My Prince Will Come. Ты могла бы одеться как парень.

— Лучше уж одеться проституткой.

— Лучше быть проституткой, чем парнем?

Кто-то включил музыку. — Зачем задаёшь вопрос, когда знаешь ответ? Заткнись и потанцуй со мной.

Я не умел танцевать. Но всё равно танцевал. Хотя я не уверен, что качание головой вверх-вниз можно посчитать за танец. Кассандра, она умела танцевать — и когда она танцевала, никто не замечал, был ли у неё партнёр или нет. Меня это вообще не волновало — но я был счастлив, когда Данте вмешался. Я уединился в углу комнаты. Как только я устроился покомфортнее, Сьюзи нашла меня. — Давай, — сказала она, — мы будем танцевать всю ночь напролёт.

И именно так мы и сделали. Мы танцевали всю ночь напролёт. Между Сьюзи и Кассандрой и Джиной, они начали учить меня делать что-то напоминающее танец.

Пока я пытался двигать своим телом под музыку, я смотрел, как танцуют Данте и Кассандра. Я понятия не имею, где Данте научился так танцевать. Чёрт, он был хорош. Он многое схватывал на лету. Я думаю, все парни в комнате завидовали Данте. Если бы они только знали.

Когда вечер подходил к концу, ДиДжей включил медляк, старенькую — Hold Me, Thrill Me, Kiss Me. Кассандра подхватила меня. — Ты не танцевал со мной всю ночь. Что-то было особенное в объятиях с ней. Не что-то вроде любви, нет. Просто было очень комфортно и интимно. Что ж, это была любовь — не как та любовь, что я испытывал к Данте, а та любовь, которой я не могу дать определения.

Я чувствовал глаза Данте на нас. Как-то я понял, что что-то пронеслось в его голове — и я знал, что это не было чем-то хорошим. Но когда песня закончилась — Village People спасли момент. Кассандра подхватила Данте и они взяли главенство в свои руки. И вот мы все уже двигались под Y и M, и C, и A[2]. Даже я принимал участие.