Лекарь безумной королевы + Бонус (СИ) - Пилипенко Мария

-- Тш-ш-ш… -- только сказала она, делая знак не шуметь. -- Вы слышите?

Забыв прикрыть за собой дверь, мужчина, словно тень, подошел к ней почти вплотную.

-- Что я должен слышать?

-- Волки…

Она снова повернулась к окну.

-- Когда папу казнили, наша с мамой жизнь сделалась невыносимой. Однажды мама не выдержала, и мы сбежали. Сели в сани и отправились в ее родные края. В пути нас застала ночь. Зимняя ночь в лесу, полном волков. Слуга развел костер, надеясь, что огонь остановит зверей. Но мы зря надеялись. Волки напали. Они были словно порождения тьмы, ничего не боялись. Меня укутали в шубы и спрятали под перевернутыми санями. Я ничего не видела, но все слышала. Вы знаете, как кричат люди, когда их рвут на части дикие звери?

Он сжал ее озябшие плечи, но девушка словно ничего не замечала и как заколдованная смотрела в ночной лес.

-- Говорят, варвары умеют обращаться в волков. Они бродят по нашим лесам, нападают на наших людей. Мстят за кровь предков, -- продолжала она.

Тут из лесу донесся протяжный волчий вой. Фалина вздрогнула, а Лестер невольно крепче обнял ее.

В комнате было холодно, неуютно и жутко.

Единственное, чего он хотел, это поскорее уйти отсюда. Уйти, но сначала...

-- Где-то там бродят голодные волки со стальными зубами. Иногда я думаю, что было бы, окажись я одна ночью там, в полях, на опушке леса? – продолжала она.

Ее откровенные доверительные речи словно магия воздействовали на него.

-- Они были бы беспощадны... -- хрипло ответил он, медленно скользя ладонями по ее плечам, закованным в траурное черное сукно. -- Они бы растерзали вас, Фалина.

Она нервно сглотнула, не отрываясь глядя на освещенные луной бескрайние леса. Лестер понимал, что пугает ее, но не мог остановиться.

-- Они бы разорвали вашу одежду... Их огромные клыки впивались бы в ваше тело и рвали его на части...

Дрожа, он опустил лицо в ее волосы и вдохнул запах. Все, чего он хотел, так это и правда разорвать ее одежду и насытиться беззащитным белым телом, словно волк.

И, когда она развернулась к нему, Лестер не успел опомниться, как накинулся на нее. Они то ли обнимались, то ли боролись. Ее волосы рассыпались по плечам, падая на лицо, в которое он впивался болезненными поцелуями. Дверь была приоткрыта, и ей достаточно было только крикнуть, чтобы стража тут же явилась, но она боролась молча, чем распаляла его ещё больше.

Однако, эта борьба словно возвращала его к действительности. Казалось, он просыпается от странного сна. И как сквозь сон до него донеслось:

-- Отпустите!

-- Вы же хотели, чтобы я пришел! Вы не заперли дверь, не выгнали меня, не зовете стражу, -- он впился поцелуем в ее шею, и она словно лишилась сил. Потому что он был прав. Она сама хотела, чтобы он пришел. Или не хотела?

-- О, Боги... Все должно было быть не так, перестаньте, прошу вас!

Она оттолкнула Лестера и вдруг влепила ему пощечину. Снова. Неожиданно даже для самой себя. После громкого шлепка Фалина с испугом уставилась на лекаря.

А он тронул рукой заново разбитую в кровь губу и как-то даже обиженно показал ей пальцы в крови.

-- Простите... -- Фалина готова была умереть на месте. Она сама не поняла, как так вышло.

-- Да вы ненормальная!

Он хотел было еще что-то сказать, но только махнул рукой. Бессмысленно было продолжать. Развернувшись, Лестер вышел из ее комнаты и зло прошлепал по коридору к себе.

Отвратительный морок сползал с него, словно кожа со змеи. Внезапно он ощутил, насколько замёрзли босые ноги на каменном полу. Пощёчина здорово привела его в чувство, даже в голове невольно прояснилось.

Вернувшись в свою комнату, он рухнул на постель и нервно закинул в рот розовый шарик из заветной коробочки. Со вкусом земляники.

Даже не замечая, что грызет конфету, он обиженно мечтал, что однажды эта гордая Фалина придет к нему, сгорая от любви. А он извинится и скажет, что очень устал сегодня и ему не до пустяков. От этих мыслей вроде стало легче, он даже улыбнулся.

Уходя, мужчина не прикрыл дверь в свою комнату, и теперь здесь было так же зябко, как и в коридоре. Вместо жара он ощутил внезапный холод. И укутался в одеяло, стуча зубами. Дотянулся до шнура и что есть силы позвонил.

Лестер вызвал прислугу, и через пару минут прибежала запыхавшаяся Анна.

-- Что будет угодно господину? -- девушка нетерпеливо оглядывалась, явно не собираясь тратить на лекаря драгоценные минуты. И он даже догадывался почему. Наверняка за углом в коридоре ее поджидает кто-то молодой, рыжий и горячий. Это, безусловно, соблазнительнее, чем немолодой лекарь с замёрзшим ногами, разбитой губой и дурной головой. Стало обидно.

-- Где Валентин?

-- Не знаю, Метти попросила меня подменить Валентина. Сказала, что так поздно вы все равно его не позовете!

-- Ну, надо же! В этом замке всем что-то перепадает ночью. Герцогам, графам, рыжим стражникам, слугам... Похоже, одному мне не везёт тут в любви, у всех остальных все замечательно, даже старый Валентин ночами занят! Анна! Сейчас же согрей мне постель!

Анна захлопала глазами и с испугом прошептала:

-- Может, не нужно, господин Лефрен?

-- Как это не нужно? Ещё как нужно! Ну? И долго ты будешь стоять?

Тут он увидел в щель неплотно прикрытой двери, как мелькнуло в коридоре у порога его комнаты чёрное платье.

Невольно потрогав языком разбитую губу, Лестер мстительно улыбнулся. Он надеялся, что обидчица успела услышать просьбу согреть его постель. О, да! Пусть думает, что этой ночью ему будет совсем не одиноко. Вот так! Она отказала пылкому лекарю, но тут в замке найдется немало молоденьких служанок, которые посчитают за счастье...

Анна опустила голову, глотая слезы. Она обречённо скинула обувь и, задрав юбки, полезла в постель к лекарю.

-- У меня есть жених, -- захныкала девушка.

-- Вы что это делаете?! О-о, я вас умоляю! Грелкой, грелкой согрейте! Кто же виноват, что в вашем замке холодно, как в склепе!

Служанка на мгновенье опешила, но тут же радостно закивала и в один миг слетела с кровати. Сняв со стены медную грелку, она стала щипцами кидать в нее угли из камина. Потом подхватила грелку за длинную деревянную ручку и, запихнув под одеяло, начала водить по перине, согревая простыни.

Мужчина, насупившись, сидел в это время в кресле и размышлял, успела ли Фалина услышать, как он просил Анну согреть его постель? Теперь, кроме того, что он озабоченный псих, Лестер в ее глазах ещё и легкомысленный соблазнитель служанок. Но зато ведь он отомщен, да? Вот только месть эта не доставляла уже ему радости.

Когда Анна ушла, он улёгся в теплую постель и почему-то думал, что Фалине, должно быть, холодно. А вот если бы она не ломалась... Что за дурацкие мысли!

Он был так груб с нею. Другая уже давно бы позвала стражу. Она не позвала. Пожалела его? Хороша жалость! Губа нещадно ныла.

Он ворочался и все никак не мог заснуть. Зачем она приходила? Может, одумалась и хотела извиниться? А он даже не вышел к ней!

Только теперь, когда голова более-менее прояснилась, до него стал доходить смысл ее рассказа из детства про волков, которые загрызли ее мать. Там, в ее комнате, он был словно одурманен, и слова девушки проходили мимо его сознания. Теперь же ужасные сцены проносились перед его глазами. Он дрожал, лежа в теплой постели, мучился угрызениями совести и страхами за нее.

Незаметно Лестер заснул, и ему снилось, что он бредет по заснеженным полям. Где-то воют волки, а ему очень холодно.

Глава 29. Ночные разговоры под одеялом

Волшебная ночь.

Этой ночью Лестеру приснился сон, который преследовал его вот уже три года.

Ему снилось, что голова раскалывается от боли, а тело охвачено жаром.

Мужчина открывает глаза и снова оказывается в своей убогой комнатенке в городе Сирин, столице Восточных земель, а вокруг бушует чума.

Душно. Окно закрыто, чтобы ядовитые миазмы*, несущие заразу, не проникли в комнату. Но ему так плохо, что он распахивает окно, пытаясь впустить прохладу.