Враг мой – муж мой - Анастасия Разумовская

паха поднимается жар. Никаких воспоминаний! Никаких мыслей, образов! Принцесса – обычная пешка в шахматной партии, которую он разыгрывает. Отныне Эйдэрд даже мысленно не станет называть её по имени. Теперь, когда он исследовал себя и понимает процессы, произошедшие в сердце, он сможет вырвать зарождающиеся чувства, как бурьян. И рука не дрогнет.

Накинув рубашку, которую предварительно заботливо повесил на ветку рябины, Эйдэрд отправился во дворец. Брак с Ле… принцессой дал герцогу возможность ночевать в королевском дворце, что, безусловно, было важной частью плана. Но как же его раздражало это пафосное чужое здание, с бесконечными коридорами и бесчисленными украшениями, картинами, статуями, побрякушками! В Берлоге не было ничего лишнего, ничего, чтобы не стоило усилий стереть с него пыль. И Эйдэрду нравилась её суровая лаконичность и простота.

– Эйд!

Герцог резко обернулся. На лестничной площадке, у скульптуры спящей богини стояла Алэйда. Алэйда, которая предпочитала открывать глаза, когда солнце уже достигло зенита. За год их отношений он ни разу не видел её пробуждения. Ко времени, когда любовница только начинала потягиваться во сне, Эйдэрд уже успевал решить массу неотложных дел. Однако герцог знал, что лицо его не выразило удивления. Он не стал утруждать себя бесполезным этикетом: интересоваться о её самочувствии, задавать какие-то вопросы и даже просто здороваться, а просто посмотрел в голубые глаза. Они выражали злость, ревность, смятение и… Торжество?

Гм. Интересно.

Алэйда, соблазнительно покачивая бёдрами, отчего пышная юбка заманчиво колыхалась, подошла к нему и взглянула на него своим отработанным невинным взглядом. Моргнула. Надула розовые губки.

– Эйд, а ты знаешь, где твоя жена сейчас?

В голосе прозвучало скрытое злорадство. Но за время их связи, Эйдэрд научился читать любовницу как книгу, написанную большими «детскими» буквами. Он не стал переспрашивать, или пожимать плечами, отдавая девушке всю инициативу диалога. Медведь любил ставить человека в затруднительное положение и наблюдать, как тот выберется из него.

Алэйда помолчала, явно рассчитывая на его реакцию, но, очевидно, не дождалась. Смешалась, не понимая, что делать дальше. Эйдэрд терпеливо ожидал.

– Эйд, я не сплетница, – собралась, наконец, с духом дочь Золотого герцога и скромно потупилась.

Эйдэрд удержался от того, чтобы хмыкнуть. Он по опыту знал, что когда человек заявляет что-то в стиле «я не вор», или «я не предатель», «я не трус», то дальше последует опровержение слов действиями.

«Мне плевать, чем сейчас занята принцесса», – подумал устало. Но приготовился слушать. У него было ещё порядка десяти минут, которые Эйдэрд мог подарить бывшей любовнице.

– Ты злишься на меня, – голос девушки дрогнул, – и я сама виновата в твоем пренебрежении. Я отдала тебе свою честь, и я знаю, что мужчины…

Так, понятно. Пожалуй, десять минут это слишком много. Потеряв интерес, герцог отвернулся и двинулся было дальше.

– Стой! – крикнула Алэйда, но герцог не привык менять решений или объяснять их. – Она с Лараном!

Ч-что?

Он остановился, не оборачиваясь. Алэйда заговорила быстро и сумбурно, забыв про актёрскую игру.

– Они с Лараном любовники. Нет, подожди! Я не лгу. После вашей брачной ночи, принцесса, едва поднявшись, велела заложить коней и направилась в особняк Серебряного герцога. Ты не знал, что Ларана приютил Иннис, да? И да, я слышала про ваш поединок. Видимо, страх за жизнь любовника заставил принцессу забыть о приличиях…

Он всё же обернулся к девушке, и та отшатнулась, бледнея под его мрачным взглядом.

– Замолчи, Алэйда, – тихо сказал Эйдэрд. – Ты унижаешь себя сплетнями. Это я попросил Леолию съездить к моему другу. Поединок ничего не меняет между нами. Мог бы и не объяснять тебе таких простых вещей, но не хочу, чтобы ты опозорила себя в глазах всего двора.

Алэйда сникла. Эйдэрд отвернулся и шагнул в прежнем направлении, а потом, будто что-то вспомнив, добавил, не оборачиваясь

– И да, ещё. Если ты до сих пор не взошла на эшафот, то лишь из-за моей благодарности за твои прежние услуги. Но моё терпение не безгранично.

– Эйд? Что ты…

– Не заставляй меня тратить слова. Если решишься на самоубийство в третий раз, то я не стану тебе мешать. Но раньше поразмышляй о том, что топор палача – милость для убийц простых людей. А вот те, кто покушаются на лицо королевской крови, караются совсем иначе.

– В чём ты меня подозреваешь?! – завопила Алэйда в бешенстве, но герцог уже не оборачивался и не замедлял шаг.

Девушка зарычала и швырнула первую попавшуюся вазу об стену.

– Будь ты проклят, Эйд! – прошипела она, дрожа от гнева. – Будь ты проклят!

И разрыдалась.

– Ваша светлость? – пролепетала служанка, поднимавшаяся по лестнице. – Вам помочь чем-нибудь?

Она подбежала к дочери герцога с глупой готовностью помочь и с беспокойством на не менее глупом лице. Алэйда обернулась и ударила в это круглое лицо наотмашь, а затем стала избивать мерзкую простолюдинку, вымещая на ней свою обиду. Девушка зажмурилась, не смея не только уклоняться от ударов, но даже заслонить лицо. И только когда румяная кожа покрылась кровоподтеками и глубокими царапинами, Алэйду отпустило.

– Ступай вон, – прошипела она, – и, если я услышу, что ты жаловалась на меня, то тебе не жить!

Служанка, дрожа и тихонько всхлипывая, присела в глубоком реверансе, но её светлость уже уходила прочь, гордо вздёрнув подбородок.

О, ненавистная темноволосая ведьма! Ты сама не знаешь, кому ты перешла дорогу! Тебе всё равно не жить! Вот только нужно вернуть расположение Эйда. А потом, потом… Ещё посмотрим, кто одержит вверх!

***

Принцесса заснула лишь под утро. Просторное ложе оказалось жёстким и неудобным. А сны – настолько греховными, что, проснувшись, девушка предпочла о них сразу забыть. Герцога в спальне уже не было, и Леолия, к собственной досаде, почувствовала разочарование. Одёрнула себя. Ну уж нет! Она не будет послушной игрушкой, тоскующей по любимому хозяину.

На звон колокольчика робко вошла Ильсиния, которая радостно бросилась к принцессе и заглянула с тревогой в лицо подруги.

– Помоги мне одеться, – попросила Леолия.

Но Ильсиния обалдело уставилась куда-то мимо, и, проследив за её взглядом, принцесса увидела обширное кровавое пятно на свисающей с кровати простыни. Сначала она не поняла, а потом…

И ведь не объяснишь же подруге, что это вовсе не девственная кровь супруги, а вполне себе мужественная – супруга. Принцесса отчаянно покраснела. Ильсиния подошла, скомкала простыню и бросила рядом с кроватью.

– Служанка заменит. Вам помочь омыться в ванной?

Да