Враг мой – муж мой - Анастасия Разумовская

потерял много крови. Леолия взяла сосуд с крепким вином, стоящий на столике у изголовья, намочила чистый носовой платок и стала промакивать порез. Руки её чуть дрожали. Сейчас, при свете множества свечей, рана казалась ещё ужаснее. И всё равно могучий голый торс очень её смущал.

– Пустяки, – прошептал он хрипло. – Даже лёгкое не задето. Клинок прошёл мимо.

– Откуда вам знать?

– Если бы лёгкие были повреждены, я бы свистел при дыхании, – терпеливо пояснил он.

– Зачем вы дрались с Лараном? – мрачно спросила она.

– А зачем вы меня перевязываете? Не проще ли вам будет, если я умру?

– Проще. Но у меня, в отличие от вас, есть совесть. И я не смогу бросить без помощи даже умирающего врага.

– В таком случае, из вас получится дурная королева, – резюмировал он и закрыл глаза.

Леолия хотела было продолжить диалог, но в это время с Юдардом вошёл седой лекарь в голубом колпаке. Вдвоём мужчины помогли герцогу раздеться, затем знахарь обработал рану, смазал её какой-то мазью и туго перебинтовал.

– Оставьте бинты и мазь на столе, – распорядился Эйдэрд.

– Лучше я приду поутру и сам вас перевяжу, – ворчливо возразил старик, поправляя очки.

Герцог прищурился, и лекарь буквально вспотел под тяжестью сумрачного взгляда. Суетливо поклонился и положил бинты на край столика.

– Юдард, заплати ему и выведи прочь. Сам тоже не входи, – велел герцог.

Леолия покраснела, вдруг вспомнив о том, что ночь-то – первая после свадьбы, а герцог планировал консумировать брак.

– Я не позволю вам этого сделать! – решительно провозгласила она, отступая к закрывшейся за лекарем и оруженосцем двери.

– Что вы имеете ввиду? – поинтересовался герцог.

– Не притворяйтесь, что не поняли меня! Я лучше покончу с собой, чем стану вашей женой… то есть, чем вы меня коснётесь…

Она смешалась под его ироничным взглядом. Уши пылали. Насмешливый взгляд Эйдэрда вспыхнул интересом.

– Вы про консумацию брака? – коварным голосом прошептал он. – А вы знаете, что это значит, принцесса?

– Дефлорацию, – процедила она, отчаянно краснея.

С лошадьми было как-то проще.

– Рад, что вы обладаете столь глубокими познаниями. Приятно иметь дело со столь опытной девушкой. Подойдите ко мне.

– Нет! – она отчаянно замотала головой и сделала ещё пару шагов к двери.

Герцог глубоко вдохнул, закрыл глаза и медленно выдохнул.

– Я не насилую прекрасных беспомощных дев. Как бы им того ни хотелось. Нет необходимости вам выбрасываться из окна, втыкать в себя мой кинжал и совершать подобные глупости. Просто подойдите ближе. И, желательно, возьмите нитку с иголкой. Они за зеркалом в шкафу.

Леолия осознала, что сжимает в руке кинжал с рукоятью в виде головы медведя, нацелив клинок не на себя, а на неподвижную чёрную фигуру. Положила оружие на стол. Затем открыла зеркальный шкаф и действительно обнаружила на одной из его полок моток толстых белых ниток и иглу.

– Умница. – Герцог, видимо, заметил её успехи. – А теперь подойди и сядь рядом со мной.

Леолия, настороженная, как испуганный ёжик, исполнила просьбу.

– Разбинтуй то, что бинтовал лекарь.

– Но…

– Послушайся меня, Лео. Пожалуйста. Мне не хотелось бы выпустить всю свою кровь к утру. Несмотря на то, что это кровь проклятого Юдарда, мне лично она дорога как память.

Леолия нервно хихикнула, затем нашла кончик бинта и стала аккуратно разматывать, краснея удушливыми приступами каждый раз, когда, заводя руки за его спину, касалась его мышц на его груди.

Белая ткань действительно впитала в себя порядком крови, никак не мешая ей сочиться из раны. Когда бинт длинной алой змеёй лёг на ковёр, герцог коротко выдохнул.

– Сшей края раны.

– Что?! Как?! Но…

– Я так делал. Всё прекрасно получается. Правда это было на ноге. Но принцип тот же. Не трусь. Ты же умеешь шить ткань? – Леолия молча кивнула. – Шить человеческую кожу не сложнее.

Девушка послушно кольнула иголкой кожу. Но руки её сильно дрожали.

– Я не смогу!

– Вы стали слишком нежными, Тэйсголинги. Поэтому и вымираете, – мрачно отозвался Эйдэрд, кусая губы. – Выпей вина.

Леолия поспешно встала, налила бокал и выпила. Захлебнулась. Раскашлялась.

– Ещё один, – потребовал Эйдэрд.

Она снова послушалась. Вино было крепким, у неё сразу закружилась голова.

– Достаточно. Сядь рядом. Ближе, Лео. Не бойся меня. Да. Теперь шей.

– Н-не могу!

– Можешь, малышка, – мягко шепнул он. Взял её руку и коснулся пальцев губами, не сводя взгляда с её перепуганного лица. – А то я передумаю и возьму свои слова про насилие обратно.

Леолия вздрогнула, попыталась забрать руку, но он удержал. Она отвела взгляд.

– Зачем ты вообще дрался с Лараном?

– Он решил, что имеет какие-то права на тебя. Но это же не так, верно? Ты же только моя девочка?

– Не надо так разговаривать со мной!

В ушах шумело. Мир медленно вращался. Туда-обратно. Ей захотелось прикоснуться к его коже. И эти глаза ещё… "Девочка"... Издевается!

– Почему?

– Ты мой враг, понимаешь? – проникновенно пояснила она.

Ей безумно захотелось потрогать шрам на его брови.

– Тогда почему ты боишься причинить боль своему врагу?

Она не ответила. Просто потому что не знала ответа. Вместо этого тихо шепнула:

– Не смотри на меня так. У тебя глаза чёрные.

– Это плохо?

– Ужасно. Мне кажется, я в них падаю.

Он взял её руку и направил к ране.

– Сшей это, Лео. Пожалуйста.

Она оторвала взгляд от головокружительных глаз, аккуратно взяла край раны и проткнула его иголкой. Герцог закусил губу.

– Тебе больно? – жалобно спросила Леолия.

– Нет. Щекотно.

Леолия, прищурившись, начала шить. Было ужасно неудобно, строчки расползались в шатающемся мире. Пальцы стали липкими от крови. Да и герцог постоянно вздрагивал. Но в обители девушка научилась быстро смётывать. Наконец, когда она завязала последний узелок, стянув края ровной раны, он попросил заново смазать шов, а потом перебинтовать.

Девушка завела бинт за его спину, и щека её вновь коснулась колючей щетины. Она отстранилась и встретила горячий взгляд. Ещё немного и упадёт в эту ночную черноту! Леолия опустила глаза. Уж лучше касаться его тёплой и такой приятной на ощупь кожи, чем смотреть в расширившиеся зрачки. Но, наконец, бинт кончился, и принцесса как могла закрепила его, запихнув кончик под повязку.