Изумрудные глаза - Дэниел Моран

Даже не шелохнувшись, Энди как будто возвел между ними невидимый барьер:

– Они могут догадаться, что без нас здесь не обошлось.

В первый раз за всю ночь на лице Карла отразилась затаенная боль. Он отвернулся, молча посматривал сквозь прозрачную крышу за пробегающими мимо высотными зданиями и небоскребами, мало напоминающими тот город, который он в детстве разглядывал на картинках в учебнике истории.

– В том-то и дело, – наконец откликнулся Кастанаверас. – Они догадаются, что без нас не обошлось, но, что именно мы сотворили, не узнают никогда.

На полпути к Комплексу запикал телефон. Карл обнаружил, что голокамера в аэромобиле оказалась выключенной, и щелкнул рычажком включения. На голубоватом моноэкране на контрольной панели засветилось изображение Малко.

– Карл?

– Привет, Малко. Как себя чувствуешь?

– Что? – Калхари сразу не понял. – А-а, это. Все в порядке. Что с Джерри?

– Он мертв.

Карл только теперь обратил внимание, что голос у старика чуть дрожал. От гнева?

– Мы только что получили сообщение из Бразилии. От Томаша.

– Что случилось?

– Алтея погибла.

– Боже мой! – не выдержав, воскликнул Энди.

– Как? – бесстрастно поинтересовался Карл.

– Пока не знаем. Они выполняли работу для «Сандоваль биокемикал» – прекрасная работа, манипуляции с малоразмерными объектами. Алтея и Томаш жили в одном номере. Он проснулся ночью и обнаружил, что ее нет рядом в постели. Оба охранника «Дабл-Си» спали. Он нашел ее на газоне возле дома. Говорят, что ее укусила змея.

– Два часа назад?

– Около того.

– Немедленно отдай приказ, чтобы все, кто сейчас на работе, сразу возвращались домой.

– Карл?

– Да?

– Может, не стоит спешить? Что ты задумал?

– Убить Карсона и Сандоваля.

– Карл, пожалуйста, ты нам очень нужен. Кастанаверас отвернулся, задумчиво наблюдал за ночным городом.

– Я же не сказал, – после долгого молчания ответил он, – что займусь этим немедленно. Пусть Карсон еще побегает.

– Что?! – исступленно заорал Карсон. – Как?! Мохаммед, одетый в черную с серебряными знаками отличия форму Элиты, стоял перед ним навытяжку. Кабинет у Карсона был громадный, на полу толстый ковер, покрывающий почти весь пол от порога до рабочего стола. На восточной стороне, возле прозрачной стены, в креслах сидели трое референтов Карсона. Ранний солнечный свет скрадывал их лица, очерчивая силуэты и бросая длинные уродливые тени на ковер. В то же время Вене, стоящий по стойке «смирно», в дополнительном освещении не нуждался.

Миротворец говорил по-английски с легким акцентом:

– Неужели, сэр, я невразумительно докладываю?

Карсон не мог сдержать гнева, его лицо налилось краской, однако голос звучал спокойно, и, если бы не неожиданная вспышка, создавалось впечатление, что он выслушал ошеломляющее известие с редкостным спо­койствием. Прежде всего он попытался логически связать все, что докладывал Вене. Картина получилась вполне ясная, без провалов и неувязок, – пришли, обнаружили, провели следственные действия, ушли. Так стоит ли кипятиться? Всякой тайне найдется разгадка.

– Проблема не в том, что твой доклад невразумителен, – размеренно проговорил он. – Проблема в том, что тебя прислали из Франции, чтобы оказать мне поддержку. У тебя прекрасная репутация. Несмотря на молодость, в анкете специально отмечено, что ты прекрасно проявил себя в умении ориентироваться в сложных си­туациях.

Вене кивком подтвердил сказанное:

– Так точно.

– Я надеялся, – тем же ровным тоном продолжил Карсон, – что ты оправдаешь эту характеристику и сразу разберешься что к чему.

– Я служу Объединению, сэр. Как могу, сэр, – ответил Мохаммед Вене.

– Значит, из «идейных», – не удержавшись от замечания, чуть слышно буркнул Карсон. Он взглянул на Венса и уже во весь голос добавил: – Ты меня разоча­ровал. Убирайся и больше не попадайся мне на глаза! Вене повернулся через левое плечо и строевым шагом направился к выходу. Честь на прощание не отдал.

Дэррил Амньер без передышки вышагивал по своему кабинету в столице. В углу красовался флаг ООН, пол покрывал сероватый ковер с неясным рисунком. Ровно в семь утра на прием к Генеральному секретарю явился Шарль Эддор.

– Сэр?

– Слушаю, Шарль.

– Этим утром я получил послание от Малко Калхари и Карла Кастанавераса. Сожалею, что не подумал о том, чтобы записать разговор.

– Конечно, зачем думать, – кивнул Амньер. – Это лишнее в работе. Почему же они не связались непосредственно со мной?

– Понятия не имею, сэр. Звонили в мой офис.

– Знаю. Мне уже доложили. Чего хочет Калхари? Шарль Эддор нервно облизал губы:

– Они спрашивали насчет того журналиста.

– И что?

– Они спрашивают, зачем мы грохнули этого писаку? Зачем так?.. Калхари сказал, что Грег был прав и что он больше не допустит подобной ошибки. А Кастанаверас добавил... – Советник запнулся, не договорив фразу.

Амньер закрыл глаза.

– Шарль, тебе никогда не бывает стыдно за то, что ты здесь творишь?

– Нет... Нет, сэр. Не могу сказать, что испытываю что-то похожее на стыд. Скорее, наоборот.

– Я так и думал. Так что же все-таки сказал Кастанаверас?

– Это не так важно, – уклонился от ответа Эддор.

– Шарль!!

– Что-то насчет вашей любимой собачки Тото...

8

Джерольда Маккана похоронили в субботу 24 июня 2062 года. Присутствовали его родители и бывшая жена, а также несколько человек из «Электроник таймс», коллеги и редакторы.

В тот же самый день телепаты хоронили Алтею Кастанаверас. Опустили ее гроб в сырую землю прямо в садике в центре Комплекса. Здесь было тесно от детей, и места не хватало. Многим пришлось наблюдать за траурной церемонией из окон собственных блоков. Никто не плакал – их горе было слишком велико.

Над могилой возвели небольшой памятник. Ближе других стояли члены ее клана – те, кто был зачат и взращен вместе с ней, кого роднили с Алтеей каждая клеточка, каждый ген. У них совпадало направление мыслей и манера поведения, они одинаково ощущали запах, наблюдая, обращали внимание на одни и те же детали. Они и переживали одинаково, и одинаково влюблялись, и все равно даже в таком стерильном, выращенном из одной клетки выводке Алтею любили. Среди своих она была тем человеком, к кому несли горести, кому выкладывали то, что накипело на душе. Может, потому так тяжела оказалась утрата.

Карл старался отогнать любые посторонние мысли. К ним он относил холодную, ничем не замутненную ярость, а также размышления о будущем. О том, что ждет их в этом городе. Жажда мести постоянно впутывалась в его мысли. В садике собрались все старшие телепаты. Все они были единой личностью – Карл, Дженни, Джохан, Энди, Уилли, Эйри. Единственным нормальным человеком на церемонии являлся Малко Калхари. Ему не надо было обладать телепатическими способностями, чтобы понять, какие именно чувства Карл старался унять.

Спустя некоторое время этой же ночью: Карл?

Да, Дженни.

Как собираешься поступить?

Убить Карсона.

Каким образом?

Пока не знаю. Его хорошо охраняют.

А что насчет Сандоваля?

Его я тоже убью.

Понятно...

Ты говоришь так, будто не одобряешь.

Почему ты решил, что он виновен?

... Прошу прощения?

Карл, но ты же не знаешь наверняка!

Ну и что?

Карл?!

Я обязательно узнаю.

Образ, появившийся во вспыхнувшем голографическом объеме, мало напоминал человеческое лицо. Кошачьи глаза, непременные усики-вибрисы и приметные кошачьи скулы... Карл когда-то был влюблен в существо, похожее на нее. Выражение мордочки у Жаклин де Ностри было надменно-величавым.

– Прими мои соболезнования, Карл. Скажи, что хочешь от меня?

– Однажды Крис обмолвился, что ты можешь связаться с ним.

– Конечно.

– Мне необходима твоя и его помощь.

– Ты имеешь в виду Карсона и Генерального секретаря? Их очень прилично охраняют. – Ее ушки чуть дернулись. – Или тебя интересует Сандоваль?

– Прежде всего Сандоваль.

– Крис редко берется за такие дела без одобрения его хозяев, Карл. Я не уверена, что он согласится на встречу.

– Скажи ему, если он поможет нам, мы готовы отправиться в Японию.

– Мы?

– Телепаты, Жаклин. Но ты вправе решать сама, как, впрочем, и все остальные де Ностри.

Она некоторое время пристально наблюдала за Кар­лом.

– Хорошо, Карл. Мы снова сыграем в трех мушкетеров, да? Скажи, тебе это не кажется странным? Я считала, что к прошлому возврата нет, а оно тут как тут. – Далее она заговорила вполне по-деловому: – Где нам лучше встретиться?

– Бар «Сожонес» в Бразилии. Это опасное место, оденьтесь соответствующе.

– Когда?

– Завтра утром. Они открываются в девять.

– Я там буду. И, надеюсь, Кристиан.

– Хорошей скорости, Жаклин.