Изумрудные глаза - Дэниел Моран

Была середина июня.

Малко и Карл, расположившиеся около бассейна под одной из ламп искусственного освещения, подремывали в легких шезлонгах. В воде плескалось полдесятка детей.

Из здания вышел Джерри Маккан и направился к бассейну. Карл усмехнулся: неужели тоже решил искупаться? Нет, свернул к ним. Следующей мыслью Карла– он обдумывал ее с ленцой, поглядывая в сторону приближавшегося репортера, – было приятное удивление. Как быстро и толково более двух сотен детей сумели сорганизоваться и устроить очередность. В бассейне никогда не было толкучки, каждый прекрасно знал свое время.

Здесь было о чем задуматься. В последние недели Кастанаверас обратил внимание, что дети никогда не спорят друг с другом.

Интересно почему? Он закрыл глаза, а когда открыл, обнаружил, что рядом в шезлонге устроился Джерри. Карл даже не услышал, как тот подошел.

Кастанаверас вновь прикрыл веки.

– Привет, Джерри.

– Привет. Мои издатели выразили желание взять у тебя интервью.

Карл вздохнул и вместо ответа отпил из высокого стакана глоток «гудби».

– Они будут очень признательны, если ты согласишься на встречу не позднее конца этой недели, – уточнил Джерри.

– Нет.

– Карл, это очень важно.

– Нет. У меня отпуск.

Исключая Джерри, Кастанаверас был единственным человеком в садике, одежда которого состояла из голубых шорт. Все остальные были обнажены.

– В чем проблема, Джерри? – не открывая глаз, спросил Мал ко.

– "Дорога и полет" подготовила материал о «Чандлер индастриз». Он появился вчерашним утром. Там помещена голограмма торгового представительства в Роче-стере, на заднем плане изображены я и Карл. Один из моих издателей на грани вступления в «Общество любителей быстрой езды», однако до сих пор не может отважиться на это. Редактор увидал картинку и, к сожалению, сразу узнал меня.

Карл неторопливо сел в шезлонге:

– Ну и что? Не меня же.

– В том-то и дело, что и тебя тоже.

– И что из того?

– Теперь издатели насели на меня: сделай интервью с Кастанаверасом, раз ты с ним в такой дружбе, что он берет тебя покупать аэрокар.

– Понятно, журналистский кодекс. Я же предупреждал, ты не имеешь права что-либо писать обо мне без моего согласия. – Карл взял один из пузырьков, разбросанных возле своего сиденья, и протянул гостю. – Пей до дна и попытайся расслабиться. Ты, Джерри, самый беспокойный из моих детей.

Вдруг шестеро ребятишек стремглав поплыли к ближнему от Джерри краю бассейна, влезли на борт, с любопытством уставились на репортера.

Джерри открыл пузырек, отпил чуть-чуть, только для того чтобы смочить губы.

– Вон малые дети, – он кивком указал в сторону ребят, – сразу заметили, что у меня беда, а вы, два здоровенных мужика, даже внимания не обратили, насколько мне туго приходится.

– Я уже изрядно набрался, а они нет. Есть разница?

– Я тоже, – подхватил Малко, – ничего не могу сказать насчет твоего кодекса поведения, потому что ни хрена в этом не понимаю. Что, твои издатели завизжали от радости, когда увидали тебя рядом с Карлом?

– Не то слово, Малко. Дело в том, что я написал рассказ о нем. Написал как о совершенно неизвестном мне человеке. Ни слова о том, что мы знакомы. Рассказ совсем неплох, однако они отказываются публиковать его.

– Это понятно. Они шантажируют тебя, требуя, чтобы ты организовал интервью с Карлом?

– Что-то вроде этого. Они ткнули меня носом в фотографию и спросили, по какой причине я обманул их, утверждая, что не знаком с Карлом. Если я не сумею устроить встречу, они уничтожат меня.

– Как это?

– Они дали в Инфосеть анонс, в котором сообщили, что, зная о моих добрых отношениях с Карлом, согласились поместить интервью с ним. Другими словами, засунули меня и двух других издателей, видевших снимок, в одну лодку. Они пригрозили кинуть мне черный шар, если я не представлю им материал.

Карл засмеялся:

– Вот вам и кодекс чести новостных танцоров! Даже Малко улыбнулся.

– Теория Моисея, уверявшего, что знает, куда ведет своих людей. Догадайтесь, что на самом деле шепнул ему Создатель? – Он победоносно оглядел соседей. – «Поступай как хочешь, только не попадайся».

– Ну так как? – тихо спросил Джерри. Карл посмотрел на Малко, спросил:

– Почему бы и нет?

– Я тоже так думаю, – ответил Малко и повернулся к Джерри. – Ты, возможно, слышал о нашей пиаровской фирме «Ластбадер, Капри и Дотре». Весь последний месяц они изо всех сил стараются добиться от Карла чего-то вроде интервью, а он вдруг решил отправиться в отпуск. Более глупой идеи не придумаешь!

– Я не понимаю, при чем здесь мой отпуск. Разве я не заслужил его?

Малко проигнорировал его замечание и обратился к Джерри:

– Я полагаю, тебе знаком мсье Дотре?

– Он слывет хорошим специалистом в своей области, а я в своей. Но мы как-то не сошлись характерами, – словно извиняясь, произнес Джерри.

– Ты отправишься к нему. Поговоришь, расскажешь, что хотел бы проинтервьюировать Карла. Завтра утром я позвоню ему и поинтересуюсь, нет ли у него на примете человека, желающего взять интервью у Карла. Намекну, что Карл пересмотрел свои взгляды на этот вопрос. Что это дело важное. Дотре непременно клюнет на приманку, – проинструктировал его Малко.

– Подойдет такой вариант? – спросил Карл.

– Да, – обрадовался репортер. – Спасибо, Карл. Я твой должник.

Карл вновь расслабился, откинувшись в шезлонге:

– Вот и ладушки. Когда начнем?

– Мои издатели рассчитывают включить материал в воскресный номер. Это, считай, неделя на все про все. Я возьму камеру и сниму нас обоих. Хотелось бы провести беседу здесь, в Комплексе.

– О'кей. В среду после ленча, – произнес Карл и подозвал робота: – Еще один «гудби», ты, ленивая железяка.

– Можно два, – добавил Джерри.

В полдень того же дня Верховный суд Объединенных Наций вынес решение, согласно которому правительственные органы Объединения не имеют законного основания принуждать граждан, обладающих телепатическими способностями, работать на них, исключая чрезвычайные обстоятельства. К сожалению, суд не дал разъяснения термина «чрезвычайные обстоятельства». Ожидалось, что теперь правительство будет изо всех сил давить на судейских, чтобы добиться устраивающей их трактовки.

Тем не менее в прессе этот вердикт был представлен как новая победа телепатов, а также детей де Ностри и остальных геников.

Вечером, когда Карл и Дженни готовились ко сну, над кроватью Карла замерцала голограмма с изображением головы и плеч Уилли. Вид у него был встревоженный.

– Карл? Тебя вызывает Генеральный секретарь, с ним Карсон. Я спросил, как насчет Малко, однако Амньер ответил, что хотел бы поговорить только с тобой.

Карл мгновенно сел в кровати и потянулся за халатом.

– Где Малко? – резко спросил он.

– В постели. По-видимому, вместе с доктором Монтинье.

– Не могу понять, когда и как она сумела проскочить в Комплекс. Немедленно подними их. Скажи Малко, пусть он обязательно прослушает разговор. – Карл повернулся к Дженни. – Как я выгляжу?

Дженни была в шелковом кимоно, волосы она выпустила поверх одеяния.

– Как будто тебя только что подняли с постели.

– Великолепно. – Карл голосом включил голографическую камеру, установленную в изголовье постели. – Пусти их через эту камеру, Уилли.

Его изображение потускнело, погасло, и на противоположной стороне в метре от пола в полный рост возникли Дэррил Амньер и Джеррил Карсон. Оба в вечерних костюмах, словно собрались на официальный прием, на плечи Карсона к тому же был наброшен черный плащ. Обстановка вокруг свидетельствовала о том, что они находятся в кабинете Генерального секретаря – его личная печать в трехмерном изображении, вдвое превышающая человеческий рост, парила над рабочим столом хозяина. Дэррил Амньер чуть улыбнулся:

– Мсье Кастанаверас, мадам Макконел, не думаю, что нас когда-либо представляли официально, – заговорил он с ощутимым американским акцентом, – но мы тем не менее хорошо знаем друг друга. Я хотел бы поздравить вас с сегодняшним судебным решением. Ваши адвокаты отлично защищались.

Карл язвительно усмехнулся:

– Благодарю. Мне показалось, что вы не ожидали подобного исхода.

Карсон подался вперед, собираясь что-то сказать, однако Генеральный секретарь жестом приказал ему помолчать.

– По правде говоря, нет, – ответил Амньер. – Я глубоко уважаю Малко, но в последние несколько месяцев мне стало окончательно ясно, что не он является моим главным противником. – Он опять мягко, даже с некоторым смущением улыбнулся, потом добавил: – Советник Карсон теперь вправе заявить: «Я же вам говорил!»

– Неужели? – удивился Карл; повернувшись, он взбил подушку и сунул ее себе под спину, чтобы поудобнее устроиться на постели. – Вы наговариваете на себя, мсье. Этак у меня совсем голова закружится.