Обрученная с мечтой - Тереза Скотт

Наконец Уинсом опомнилась, пришла в себя и спросила:

– Где ты взял это, Бренд?

Викинг улыбнулся. Она прекрасно научилась выговаривать норвежские слова!

– Выменял, – пояснил он. – Крестьянка, известная своим умением ткать, с радостью взяла две тюленьих шкуры за сукно. Я увидел отрез и подумал, что тебе понравится.

Правда, на самом деле это было совсем не так легко. Везде, на всех фермах, где Бренд справлялся о Торхолле Храбром, он просил хозяек показать сотканную ткань. Но фермерши, в основном, красили ее в голубой и коричневый тона. Бренд сумел отыскать даже фиолетовый и желтый, многие вообще не красили материю, но красный так и не попался. По-видимому, у гренландцев этот цвет был не в чести. Только в последнем месте его ждала удача. Бренд набрел на маленькую усадьбу, где жена фермера, молодая энергичная женщина, шила одежду для себя и детей из ярких желтых, оранжевых и красных тканей.

Обрадованный Бренд приложил немало усилий, чтобы выпросить у хозяйки самый лучший отрез сукна. Кроме того, Бренд ухитрился упросить фермершу расстаться с красивыми красными и розовыми ленточками, но их он решил отдать Уинсом в другой раз.

Он улыбнулся про себя, подумав, как будет счастлива девушка, когда увидит ленты. Они так украсят ее наряд и волосы! Может, он отдаст ленты, когда найдет Торхолла и устроит что-то вроде праздника в честь великого события.

Когда немного времени спустя он поднялся, чтобы отойти, молчание между ними уже не было таким напряженным.

Уинсом с тихой грустью смотрела вслед Бренду, не понимая больше, как относиться к нему. Он был непростым человеком. Иногда Уинсом сомневалась, что именно он привел врагов в ее деревню. Может, Бренд ничего не знал… Она вспомнила, как он пытался развернуть судно, чтобы спасти упавшего за борт матроса. Бренд Бьорнсон был храбр, но не безрассуден, заботился о команде и справедливо обращался со своими людьми. Он делал ей подарки…

Уинсом прижала к груди красную ткань. О, она просто не знала, что и думать! Его щедрость говорила о благородном характере, разве не так? Или он что-то хотел от нее?

Девушка нахмурилась, внимательно изучая материю в тусклом вечернем свете. Как хотелось сшить из нее платье! Никогда она не видела ткани красивее.

Она потерлась носом о сукно, представляя, как будет выглядеть в чудесном наряде. Ах, если бы можно было понять, что у Бренда на уме, Уинсом с радостью и без тревожных мыслей приняла бы дар. Но под конец, еще раз вдохнув запах шерсти, она все-таки решила смастерить платье. То, что сотворил или не сотворил Бренд, не имеет никакого отношения к красоте ткани. Она вполне может и в одиночестве наслаждаться великолепным даром! Что касается Бренда Бьорнсона, придется присмотреться к нему. Может, она ошибалась. Может, он не такой плохой человек, как она вообразила. Нужно выждать, и тогда все станет ясно.

На следующее утро, сердечно распрощавшись с семейством Ока, путешественники отправились в Готеб. Арни было особенно тяжело покидать фьорд, где царила и правила смеющаяся голубоглазая Турид. Когда судно выходило из узкого залива, Арни стоял на корме и усердно махал одинокой фигурке, оставшейся на берегу. Сердце Уинсом дрогнуло. Она сама мечтала узнать, каково это – любить так горячо, знать, что кто-то отвечает на ее чувство и не захочет расставаться с ней, а будет стоять на корме и лихорадочно махать рукой, пока она не скроется из виду.

ГЛАВА 21

На борту корабля по пути в Готеб

Путешествие в Готеб, западное поселение Гренландии, проходило без особых событий. Драккар, подгоняемый попутным ветром, весело несся по волнам. Солнце ярко светило, туман спускался редко, и Арни не увидел ни одного айсберга.

Уинсом продолжала заучивать новые слова, узнавая их у Арни, и усердно трудилась над красной тканью. Сначала она завернулась в сукно, собирая его и подхватывая то в одном, то в другом месте, что-то бормоча про себя. Потом разложила отрез на палубе, подальше от глаз команды, и острым ножом, взятым у Олафа, раскроила материю, взяв за образчик кожаное платье. Правда, Уинсом долго не решалась сделать первый надрез и совсем было потеряла мужество при мысли о том, что может испортить сукно, но все же, наконец, набралась храбрости, притворившись, что перед ней всего-навсего оленья шкура, и мысленно отметив, где у оленя должны быть ноги. Это оказалось легче всего, потому что Уинсом привыкла шить одежду из кожи.

Ловко орудуя толстой иглой, добытой тем же Олафом, Уинсом что-то напевала, радуясь, что скоро наденет новый наряд. Самым трудным оказалось сделать бахрому, которой индеанки обычно украшали вырез и рукава. Ткань была слишком мягкой, но Уинсом старалась как могла.

Она пришила бахрому и приложила платье к груди, критически осматривая свою работу. Нет, некрасиво. Бахрома должна лежать на груди гладко, а она вся скрутилась, вывернулась в разные стороны и выглядит неряшливо. Что делать?

Уинсом задумчиво потерла подбородок. В это мгновение низкий мужской голос вернул ее на землю.

– Очень красиво, Уинсом. Мне нравится. Такое красное!

Бренд улыбался прекрасной женщине, нерешительно прижимавшей к груди платье. Уинсом улыбнулась в ответ, слегка покраснела, чувствуя, как становится жарко щекам, и поспешно отвернулась. Она израсходовала слишком много красной охры, и теперь на лице почти не было краски: нужно экономить, запас почти иссяк. Она вновь вспыхнула, испытывая на этот раз угрызения совести, потому что хотела выглядеть привлекательной в глазах Бренда, и смущенно взглянула на него, гадая, заметил ли Бренд, как скудно она накрашена.

Бренд, видя, как упорно она трет щеку, нахмурился. Теперь, когда Уинсом не вымазана этой ужасной грязью, мужчины просто будут не в силах избегать ее. Проклятье, она должна была бы наносить на лицо толстый слой красной глины, а не несколько мазков!

Он огляделся, ругая себя за то, что только сейчас заметил, с каким интересом поглядывают на девушку матросы.

– Тебе лучше надеть это платье в шатре, а не здесь, где каждый может видеть тебя, – проворчал Бренд.

Уинсом испуганно посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Хочу сказать, что тебе не стоит гулять по палубе в этом… в таком виде, когда каждый мужчина на борту глазеет на тебя!

Бросив разъяренный взгляд на надоедливых матросов, Бренд с угрожающим видом направился в их сторону. Те поспешно взялись за весла.

Уинсом, приоткрыв рот, ошеломленно уставилась ему вслед.

– Что это с ним такое? – пробормотала она себе под нос, но, еще раз присмотревшись к платью, улыбнулась. И вправду красивое, пусть даже бахрома не так лежит!