Обрученная с мечтой - Тереза Скотт

Выпрямившись, девушка замахала руками, стараясь привлечь внимание Бренда.

– Позволь мне помочь! – умоляюще воскликнула она, показывая на матросов. – Можно я помогу?

Все, что угодно, лишь бы удержать судно на плаву! Не может она беспомощно сидеть и наблюдать, как другие стараются спасти корабль, свои жизни, и ее тоже.

Бренд пристально смотрел вперед, только вперед… сжимая румпель с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Мотнув головой в сторону мужчин, он быстро отвязал Уинсом, вручил ей конец веревки и сделал кругообразное движение рукой. Уинсом поняла, что капитан велел ей снова привязаться к борту, прежде чем начать вычерпывать воду.

Она поползла к остальным, но в этот момент волна ударила в борт, и девушка, покатившись по палубе, запуталась в свернутом парусе, беспорядочной грудой лежавшем около опущенной мачты, и долго выбиралась из складок сукна, волоча за собой веревку. Наконец она, задыхаясь, свалилась рядом с Арни, вцепилась в черпак и начала вычерпывать воду с такой энергией, будто у нее было двадцать рук. Мужчины трудились так же неутомимо, подбадривая себя громкими криками. Никто из команды не обращался к Уинсом, но она чувствовала, что матросы благодарны за помощь, и продолжала работать.

Дождь лил, как из ведра, но никто не подумал покинуть свое место. Гигантская волна перехлестнула за борт, окатила Уинсом и нескольких матросов соленым потоком. Еще одна волна, накатившая за первой, положила судно на бок. Один из мужчин, схватившись за живот, перегнулся через борт. Третья волна накрыла корабль, сбросив матроса в бушующее море.

– Человек за бортом! – хрипло завопил Арни и, кое-как поднявшись, покачиваясь, побежал к Бренду. Сквозь мокрые пряди волос, облепивших лицо, Уинсом видела, как он потянул Бренда за рукав, как тот испытующе оглядел команду. Мужчины перестали вычерпывать воду и столпились у борта, наперебой показывая то место в смертельном водовороте, где в последний раз видели тонущего.

Уинсом обернулась, тоже вглядываясь в разъяренном море, но не увидела ничего, кроме сплошной преграды дождя и устрашающих вздыбленных волн: в ушах раздавался рев ветра. Уинсом поняла, что матроса уже не спасти. Он пропал, погиб, утонул… Бренд ничего не сможет сделать.

Но капитан уже с силой потянул за румпель. Он пытается развернуть судно! Уинсом не верила собственным глазам. Он хочет возвратиться и найти человека!

Какая-то часть разума истерически вопила:

– Nej! Nej! Не надо! Иди прежним курсом! Не стоит рисковать! Он уже на дне морском!

Но сердце, замирая, восхищенно подсказывало:

– Видишь, он заботится о своих людях! Он такой упрямый, несговорчивый, но заботится о своих людях!

Уинсом быстро подавила этот непрошенный голос, но он возвращался, снова и снова.

– Будь я на месте этого несчастного, Бренд сделал бы то же самое.

Корабль медленно повернулся, борясь с волнами, и на секунду Уинсом показалось, что Бренду удастся сделать невозможное, что они вернутся к тому месту и спасут матроса. Но драккар снова подпрыгнул и задрожал, когда водяная гора ударила в борт. Уинсом изо всех сил вцепилась в сиденье.

Нет, этому не суждено быть – слишком велика опасность. Бренд, поняв это, повел корабль вперед, через волны, ветер и дождь, дюйм за дюймом продвигаясь к цели.

Лишь Уинсом оглянулась, молча попрощалась с несчастным, затерянным в море, и, печально вздохнув, снова начала вычерпывать воду. К ней присоединились остальные. Никто не разговаривал, только руки лихорадочно мелькали, да слышалось журчание стекающих по бортам струй. Теперь спасение зависело лишь от них.

Наконец уровень воды заметно понизился. Воспрянувшая духом Уинсом вытерла рукой мокрый лоб. Да, работа не из легких! Корабль все еще швыряло, хотя девушке показалось, что сила волн немного ослабла. Немного погодя она поняла, что не ошиблась. Шторм действительно терял силу, и, хотя драккар по-прежнему бросало, как скорлупку, стало ясно, что битву они выиграли. Руки девушки болели, спина налилась свинцовой тяжестью, но она продолжала работу.

Наконец дождь перестал, небо прояснилось. Они выжили! И смогут добраться до Гренландии!

Порывистый ветер тоже улегся. Бренд приказал поднять парус и велел измученным людям отдыхать. Он и Олаф останутся управлять кораблем и проведут его через неспокойное море.

Уинсом глядела за измотанных матросов затуманенными усталостью глазами. Наконец посмотрела на Бренда. Девушке очень хотелось сказать капитану, что он тоже должен отдохнуть: лицо его побледнело и осунулось. Но Бренд так свирепо хмурился, будто бросал вызов небесам и морю, осмелившимся вступить с ним в битву. Уинсом, так и не решившись заговорить, поплелась в свой шатер, стащила промокшую одежду и рухнула на постель.

Бренд поглядел вслед девушке. Она выглядела ужасно: растрепанная, вся в потеках красной охры, но он ничего не замечал, потрясенный ее мужеством и храбростью во время шторма, и лишь восхищался готовностью Уинсом прийти на помощь в минуту опасности. А ее выносливость просто поражала.

И, каким бы усталым ни чувствовал себя викинг, почти засыпавший за штурвалом, он не смог избавиться от воспоминаний о маленькой женщине в мужской одежде, лихорадочно орудовавшей черпаком.

Время от времени Бренд начинал дремать, но тут же отчаянно встряхивался, только для того, чтобы снова заснуть. Но корабль ни разу не сбился с курса, подгоняемый попутным ветром, несшим лишенных сил, но торжествующих мореходов и их жалкое суденышко все ближе к цели. До Бреттелида, восточного поселения, оставалось совсем немного.

ГЛАВА 20

Бреттелид, восточное поселение, Гренландия

Бренд поставил на якорь «Победителя Драконов» в глубоком фьорде, на берегу которого располагалась большая ферма, а сам вместе с Уинсом, Арни и Олафом поселился в доме богатого фермера Ока из Оксфьорда.

Уинсом держалась в стороне, избегая здоровенных мускулистых светловолосых крестьян, так живо напоминавших о кровожадных стромфьордцах. Она часто смотрела туда, где был пришвартован драккар, и ловила себя на том, что мечтает вновь оказаться на гладко выструганной дубовой палубе и уплыть подальше от этих огромных чужих шумных людей.

Бренд, со своей стороны, воплощенной вежливостью по отношению к Сигрид, жене фермера, которая вела хозяйство твердой рукой и управлялась со своими пятью белобрысыми детишками так же легко, как с дойными коровами. Ок, муж Сигрид, был грубоватым, но сердечным человеком, оказавшим гостям грубоватый, но сердечный прием. Бренд заметил, что хотя Сигрид и Ок постоянно расспрашивали о женщине-скрелинге, которую он привез в Гренландию, по-настоящему их интересовал только корабельный груз – отборный лес, которым был забит трюм. Несколько раз в день Ок под любым предлогом спускался к фьорду и долго стоял, не спуская глаз с «Победителя Драконов». Обычно кто-нибудь из детей шел с отцом, и Ок, показывая на судно, объяснял его устройство любопытным отпрыскам.