Обрученная с мечтой - Тереза Скотт

К концу второго дня их пребывания в Гренландии, после сытного ужина Ок наконец решился.

– Не хотел бы ты продать лес? – спросил он Бренда.

Тот настороженно оглядел хозяина.

– Я собирался отвезти его на север, в Готеб. Думаю, там за лес дадут настоящую цену.

– Возможно, – кивнул Ок, поднося к губам чашу с пивом. – Но, если не сторгуешься, вспомни обо мне.

Бренд окинул взглядом чистенькую, но скудно обставленную комнату. Вряд ли Оку по карману такое приобретение.

Фермер понял, что имеет в виду гость.

– У меня три фермы, – деловито сообщил он. – Я могу заплатить хорошие деньги.

Бренд едва не поперхнулся пивом, но поспешно встряхнулся, чувствуя на себе проницательные глазки Ока, лихорадочно соображая, что предпринять. Помедлив, он покачал головой.

– Спасибо, что принимаешь близко к сердцу мои интересы. Однако думаю, что лучше все-таки отправиться в Готеб. У тамошних жителей большая нужда в строевом лесе.

Ок вновь неспешно отхлебнул пива, но ничего не ответил.

Постепенно Уинсом привыкла к семье Ока и обнаружила, что, если потихоньку сидеть в уголке, можно спокойно наблюдать за играми детей и занятыми работой родителями. Уинсом искренне радовалась детским проделкам. Эти люди были так непохожи на злобных строфьордцев!

Арни покинул ее и проводил все время в компании одной из дочерей Сигрид, Турид, единственной рыжеволосой девушки во всем семействе. Турид, веселая шаловливая кокетка, была еще лишь на пороге девичества. Моложе Арни на год или два, она была очарована повествованиями юноши о морских приключениях, и ее сверкающие голубые глаза умоляли рассказывать еще и еще.

Уинсом знала, что через несколько лет невинный интерес к Турид может перерасти в гораздо более глубокое чувство, и Арни будет искать общества девушки лишь для того, чтобы еще и еще раз увидеть восхищение в этих хорошеньких глазках. Но пока он довольствовался тем, что помогал Турид гнать овец на верхнее пастбище, гулять по заросшим цветами лужайкам или сплетать очередную сказку, пока девушка сбивала масло и делала вместе с матерью сыры.

Уинсом молча наблюдала и почему-то была тронута естественной невинностью семьи, так напоминавшей ей о родине. Она часто бродила по усадьбе и дому, очарованная крошечным родничком, бившим прямо из пола в большой комнате. Ок оградил камнями маленькое озерцо и прорыл канавку так, что вода могла течь по ней, прежде чем снова исчезнуть в земле. Когда Сигрид или Турид хотели набрать воды, достаточно было окунуть ковш в ручеек. Не то что в деревне, где женщинам приходилось таскать издалека тяжелые меха.

Все это время Уинсом почти не видела Бренда. Иногда она заставала его наедине с хозяином, Оком. Они о чем-то тихо беседовали, а потом Бренд и Олаф исчезали на несколько дней только для того, чтобы вернуться и опять вести таинственные переговоры. Наконец Уинсом стало ясно, что он что-то ищет, но что именно, она не знала. Как-то днем, когда дети спали, и на ферме стояла тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух, Уинсом спросила Арни, что пытается найти Бренд.

Тот молча поглядел на нее, и неожиданно мудрое не по годам выражение глаз удивило Уинсом. Она всегда забывала, что по временам Арни вел себя, как взрослый.

– Ему нужен один человек, – обронил он наконец, и девушке показалось, что голубые глаза затуманились. Она попыталась выведать у юноши еще что-нибудь, но он только ответил, что если ее разбирает такое любопытство, пусть лучше спросит самого Бренда.

Но Уинсом решила не делать этого. Между ней и Брендом было заключено негласное перемирие, и она не желала нарушать этот неустойчивый договор. Вместо этого она удовлетворилась тем, что гуляла по ферме, рассматривала овец и коров, играла с дворовым псом. С матросами она почти не встречалась, потому что капитан приказал им остаться на судне, а поскольку Арни всецело увлекся Турид, девушка была предоставлена самой себе.

Наконец Бренд и Олаф вернулись в очередной раз, и викинг решительно объявил хозяину, что они вновь отправляются в путь. Поскольку им не удалось найти того, кого они искали, корабль отплывает на следующее утро в западное поселение Готеб. Лето почти кончалось, и Бренд торопился поскорее добраться туда, прежде чем море затянется толстым слоем льда.

Сигрид и Ок, казалось, расстроились, услышав это известие, и наконец Ок, побагровев от смущения, объяснил, что у Бренда и его команды нет необходимости в этом путешествии, они могут провести зиму в Оксфьорде. Бренд улыбнулся, поблагодарил за гостеприимство, но, казалось, еще больше укрепился в решении покинуть ферму.

Этим вечером после праздничного обильного ужина Бренд потихоньку подошел к Уинсом. Девушка, как всегда, сидела у родничка, журчание воды заглушало его шаги. Почувствовав, как на плечо опустилась чья-то рука, она вскинулась, но, увидев, кто это, вновь отвернулась. Сердце ее, однако, сильно забилось, и Уинсом покачала головой, не понимая, почему его присутствие так действует на нее. Она считала, что совсем не думает об этом человеке, и вправду почти не вспоминала о Бренде, разве что каких-то шесть-семь раз в день.

Но сейчас Уинсом притворялась, что не обращает внимания на Бренда и забавляется холодной струйкой, но краем глаза исподтишка наблюдала за ним.

Бренд присел на корточки рядом с девушкой. Оба несколько секунд молчали. Наконец, видя, что она не собирается заговаривать первой, Бренд бросил ей на колени узел.

– Это для тебя, Уинсом.

Звуки глубокого мягкого голоса вызвали дрожь, пробежавшую по спине Уинсом. Ошеломленная девушка взглянула на свернутую ткань и, вскрикнув от радости, прижала ее к груди:

– О, как прекрасно! – выдохнула она, зарывшись лицом в мягкую материю, еще, казалось, источавшую слабый запах овечьей шерсти. Чудесный красный цвет отбрасывал пламенные отблески на ее щеки. Девушка подняла отрез сукна, поглядела на свет, восхищаясь искусным переплетением нитей и тонкой работой. – Как прекрасно, – снова прошептала она, глядя на подарок.

Бренд наблюдал за девушкой, завидуя ткани. Он все бы отдал, лишь бы она так же нежно ласкала его.

Наконец Уинсом опомнилась, пришла в себя и спросила:

– Где ты взял это, Бренд?

Викинг улыбнулся. Она прекрасно научилась выговаривать норвежские слова!

– Выменял, – пояснил он. – Крестьянка, известная своим умением ткать, с радостью взяла две тюленьих шкуры за сукно. Я увидел отрез и подумал, что тебе понравится.

Правда, на самом деле это было совсем не так легко. Везде, на всех фермах, где Бренд справлялся о Торхолле Храбром, он просил хозяек показать сотканную ткань. Но фермерши, в основном, красили ее в голубой и коричневый тона. Бренд сумел отыскать даже фиолетовый и желтый, многие вообще не красили материю, но красный так и не попался. По-видимому, у гренландцев этот цвет был не в чести. Только в последнем месте его ждала удача. Бренд набрел на маленькую усадьбу, где жена фермера, молодая энергичная женщина, шила одежду для себя и детей из ярких желтых, оранжевых и красных тканей.