Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

Она с удовольствием предвкушала этот вечер. Все прошлые ссоры заканчивались одним и тем же примирением – вкусный и долгий ужин служил прелюдией к сексу. «Но прежде чем мы поцелуемся и помиримся, – думала она, – я хочу выяснить об его встречах с моим отцом».

Она приняла ванну, надушилась и надела желтое платье с глубоким вырезом. Все это заняло у нее менее получаса. Мясо с бургундским распространяло приятные запахи по всей кухне. Откупорив бутылку, она оставила ее открытой. И все это время она боролась с искушением налить себе рюмочку. Она вспомнила, что говорила Софи. – «Поосторожнее со спиртным, – передразнила Катрина голос Софи, – это может войти в привычку. В наши годы с этим надо быть поосторожнее. Что она имела в виду, в наши годы? – фыркнула Катрина. – Что мне, шестьдесят?»

Она пыталась чем-то занять себя, пока ждала. Катрина подошла к телевизору. Прощелкала по всем каналам, но ничто не привлекло ее внимания. Нервничая, она прочитала газету от корки до корки, в то же время прислушиваясь к звуку машины в саду. Два раза она ходила в кабинет и смотрела в окно.

В восемь часов она позволила себе выпить первую рюмку за этот вечер – джин с большим количеством тоника.

– Где же он? – спросила она у Мака. Она уже начала волноваться.

В полдевятого она позвонила в офис.

«Должно быть, он вернулся, чтобы прибрать стол и подписать письма».

Но ей удалось поговорить лишь с автоответчиком.

К девяти часам она вернулась на кухню, пытаясь как-нибудь спасти ужин.

К половине десятого она уже решила, что он попал в аварию.

В сорок минут десятого зазвонил телефон.

Звук столика на колесах, который везли по коридору, вывел его из задумчивости. Он приподнялся на локте, посмотрел на ее лицо и подумал о том, что же произошло. Он нежно дотронулся пальцем до ее курносого носика.

– Ты уверена, что устриц будет достаточно? Ты сама говорила, что умираешь с голоду.

Она открыла глаза и улыбнулась ему.

– Я только хочу, чтобы ты подкрепился. Впереди у тебя долгая ночь.

Он усмехнулся, быстро поцеловал ее и вылез из постели.

– Оставайся здесь. А я пойду, мне надо кое-что уладить. – Он быстро прошел в ванную, взял халат, накинул его и прошел через спальню в гостиную. – Я тебе крикну, когда буду готов.

Тодд закрыл дверь и с минуту стоял в нерешимости. Он был так покорен Шарли, что последние часы думал только о ней. Желание взяло верх над всеми остальными чувствами. Но сейчас… он не мог больше откладывать, он должен был позвонить Катрине. Он нервно искал глазами телефон. Он был в панике. Он должен позвонить ей, что-то сказать. Но что? Что придумать?

Его сомнения прервал стук в дверь. Тодд пошел открывать. Официант вкатил столик.

– Добрый вечер, сэр. Ваши устрицы и шампанское.

– Отлично. Поставьте на окно, пожалуйста.

– Слушаюсь, сэр.

Из большого окна открывался вид на озеро. Сейчас озеро выглядело черным и лишь в некоторых местах оживлялось отражениями огней, проникавших сквозь ветви нависших над ним деревьев. Но Тодду было не до красот. В этот момент его отвлек звук душа в ванной. Сердце его забилось. Он поспешил выпроводить официанта.

– Спасибо, – произнес он, в то время как официант накрывал столик белой скатертью. – Спасибо, – повторил он, глядя на две тарелочки устриц. – Вино я сам открою, – вызвался он, глядя на шампанское во льду. – Отлично, отлично, спасибо большое. – Порывшись в пустых карманах халата, он извинился за то, что у него не было мелочи. – Я увижу вас завтра, хорошо?

Закрыв дверь, он перевел дыхание. Из ванной все еще слышался шум воды. Он поспешил к телефону и набрал свой домашний номер. Повернувшись спиной к ванной, он протащил провод за собой в самый дальний угол комнаты.

Голос Катрины звучал взволнованно.

– Где ты? Я волнуюсь…

– Извини, я не мог позвонить раньше. Я в Мидланде. У меня тут кое-что случилось с машиной, которую я испытывал. Мне ничего не остается, как остаться здесь до утра. Утром вернусь…

– Остаться?

Он попытался проигнорировать тревогу, звучавшую в ее голосе.

– Да… придется… – промямлил он. – Местный гараж закрыт. Если у них есть еще один, я утром первым делом все улажу. Это не займет и минуты. Я вернусь к…

– Тебе придется остаться? – повторила она.

– К сожалению, да, – беспомощно произнес он.

– Понятно, – произнесла она. Голос ее звучал удивленно. – Ты хотя бы заедешь домой? Я хочу сказать, утром? Перед работой.

Он нахмурился, вспомнив о том, что утром должен был встретиться с Лео.

– М-м-м, нет… не смогу… видишь ли, утром я должен встретиться… с одним человеком…

– С человеком? – резко переспросила Катрина. Недоверие ее росло с каждым словом.

– Д-да, – промямлил он.

– Кто этот человек?

Он не мог больше обманывать.

– Честно говоря, Лео.

Тодд услышал, как она перевела дыхание.

– Ты снова с ним встречаешься? – с тревогой прокричала в трубку Катрина. – Зачем?

– Мы только позавтракаем вместе.

– Ради Бога, Тодди, что происходит?

Тодд напряг слуг и вдруг услышал, что шум воды прекратился. Мурашки забегали у него по коже. Он инстинктивно понизил голос.

– Ничего не происходит, – прошептал он в телефон. – Просто он уезжает, я его провожаю, только и всего. Не придавай этому такое большое значение. Извини, я должен идти. Хорошо?

Вдруг из ванной раздался голос Шарли:

– Тодди, дорогой, ты знаешь, что ты забрал единственный халат?

На минуту у него кровь застыла в жилах. Он прикрыл трубку рукой и повернулся к спальне:

– Сейчас, иду, – громко прошептал он.

– Алло, Тодди! – громко звучал голос Катрины из трубки.

Он убрал руку.

– Я перезвоню тебе утром.

– Подожди!

– Не волнуйся, я обойдусь, – пропела Шарли из спальни.

Он чуть было не уронил телефон. Не слыша, что говорит Катрина, он прошептал в трубку:

– Я позвоню тебе завтра из офиса. Хорошо? Пока. Прежде чем она смогла что-нибудь ответить, он положил трубку. Пот ручьями струился у него по лбу. «Господи, неужели она слышала?» Трясущимися руками он отнес аппарат обратно на стол. «Черт возьми, как все получилось! Хуже некуда…»

В первый раз в своей жизни он возненавидел себя. Они никогда не занимался самооценкой. Бывали в жизни времена, когда он был доволен собой, даже горд, но самоанализом он никогда не занимался. Он не просто солгал Катрине, кроме лжи было еще презрение, преувеличение и, что хуже всего, вызов, враждебность…

– Побережье чисто? – раздался голос Шарли. Он повернулся в сторону спальни, глядя на Шарли виноватыми глазами.

– Что?

– Я хочу сказать, ты закончил все свои дела?

– Да, разумеется, – сказал он, пытаясь прийти в себя.