Заложники удачи - Иэн Сент-Джеймс

– Это не пойдет, – произнесла она, покачав головой. – Мадам терпеть не может пить в одиночку.

– В таком случае, если мадам настаивает…

– Абсолютно!

– Тогда машину не поведет никто – ни ты, ни я.

– Ого!

– Может быть, поинтересоваться насчет номера в этой гостинице? – осторожно спросила Шарли.

– Я уже об этом позаботился, мадам.

Она вскинула брови.

– С видом на дальнейшие вольности?

– Если мадам позволит.

Они уставились друг на друга. Это положило конец их шутливой беседе. Несколько секунд она пристально разглядывала его лицо. Эти несколько секунд показались ему часами. Затем она мягко произнесла:

– Мадам согласна, но при одном условии.

– При каком? – спросил он. Он был слишком возбужден, чтобы представить себе, что она скажет.

Веселый огонек в ее глазах потух, лицо стало серьезным.

– Ты, должно быть, уже понял, что ты мне нравишься, иначе бы ты этого не предложил, ты не какой-нибудь маньяк, слава Богу, иначе я бы с тобой не пошла. Секс – пожалуйста, я и сама очень даже не прочь, но влюбляться в тебя я не хочу. Это было бы глупо. Ты не согласен?

Он не знал, как ответить, и подбирал слова, которые прозвучали бы по возможности галантно.

– Я… об этом еще не думал, но мне кажется, здесь нечто большее, чем просто секс.

– В таком случае нам лучше этим не заниматься.

– Что? – испуганно прошептал он.

– Я всего лишь хочу сказать, что не хочу влюбляться в женатого мужчину, да и ты, если честно, не хочешь влюбляться в меня. Это не тот случай.

– В общем-то, да… – пробормотал он, совершенно растерявшись.

Ее лицо снова озарилось улыбкой. Она склонила голову набок.

– Поэтому, если быть честными друг с другом, я не вижу никаких проблем. А ты?

– Вроде бы никаких.

– Ключ от нашего номера у тебя? Ключ уже прожег ему дыру в кармане.

– Это люкс. Между прочим, с видом на озеро. Она протянула руку вперед.

– Дай мне десять минут, – произнесла она с улыбкой, от которой у него замерло сердце.

Обед был отвратительным. Хороши же Глория и Софи! А еще считались подругами! Катрина никак не могла от них такого ожидать.

Придя домой, она вбежала наверх по лестнице, промчалась через спальню, вбежала в свою гардеробную и скинула туфли. Мак последовал за ней, сел в углу, наклонив голову набок и свесив язык.

Она бросила пальто на диван и начала срывать с себя одежду.

Мак тяжело дышал. У него потекла слюна.

– Хороший мальчик, – сухо произнесла она. – Хотя бы ты реагируешь на меня так, как надо.

Стоя обнаженной перед зеркалом, она поворачивалась так и сяк, критически рассматривая свое тело. Ноги ее были все еще стройными. Грудь все еще тугой. Зад не отвисал. «Толстая»! Только такая тощая палка, как Софи, могла назвать ее толстой. По крайней мере у нее был бюст, чего не скажешь о Софи. Это она запомнила еще с тех пор, как они жили вместе в Харроу. Тридцать второй размер лифчика! Сейчас мог быть и тридцать второй, но тогда был явно не тридцать второй. Что до Катрины, то она уже с восемнадцати лет носила тридцать шестой.

Катрина обхватила себя руками, как бы ожидая нащупать бицепсы. Она повернулась боком и посмотрела на свой живот. Она вздохнула, увидев, что он уже не такой плоский, как раньше.

– Слегка полненькая, – с неудовольствием признала она. – Но уж никак не толстая!

Снова одевшись, она села перед зеркалом туалетного столика и стала рассматривать свою кожу. Морщинки бывают даже у детей. Морщинки – это не морщины. Лоб ее был все еще гладким. Она оттянула губы и стала рассматривать свои зубы. Хорошие, белые и ровные. В детстве она носила зубную пластину, которая раздражала ее до смерти, но теперь это дало свои результаты. Наклонив голову, она стала рассматривать свои волосы…

Ее беспокойство прошло. Осмотрев себя, Катрина пришла к утешительным выводам. Она понимала, что красавицей ее, может быть, не назовешь, но при желании она вполне могла бы выглядеть очень даже неплохо. По крайней мере она нисколько не изменилась по сравнению со своей фотографией трехлетней давности, которая стояла у нее на туалетном столике.

– Пошли, – сказала она Маку, проследовавшему за ней на лестничную площадку. Он послушно засеменил по ступенькам.

Она переходила из комнаты в комнату, критически разглядывая мебель, ища сама не зная чего. Бог свидетель, по крайней мере она старалась создать уютный дом, в который было бы приятно приходить, оазис, в котором Тодди мог бы расслабиться…

В его кабинете она осмотрела содержимое бара. Скотч, джин, водка – все, что душе угодно. Она знала, что эта комната зря была названа кабинетом. Полки были уставлены книгами, но Тодди в основном читал только счета и технические журналы. Комната служила скорее баром, в ней выпивали, когда приходили гости, так что после обеда гостиная не оказывалась заставленной бокалами и пепельницами. Стол был скорее ее, чем его. За ним она сидела, когда составляла счета и выписывала чеки, что позволяло рационально вести хозяйство. «А хозяйство я веду хорошо», – похвалила себя Катрина.

Она налила себе чашку чая на кухне и прошла с ней в холл – комнату с большими окнами на юг, которая в середине лета выглядела как концертный зал. Даже сейчас в ней было полно зелени. Она уселась на диване и посмотрела на Мака, который разлегся рядом с ней. Это был единственный диван во всем доме, на который ему разрешалось залезать. Гладя его, она подумала: «Все было бы по-другому, если бы у нас были дети. Но по-другому не обязательно означает хорошо. Тодди на самом деле никогда не хотел иметь детей…»

– Ты мой мальчик, не правда ли? – сказала она Маку, играя с его ухом. – Может, мне найти какую-нибудь работу? Как ты думаешь, Мак? Могу я тебя оставлять одного дома ради карьеры?

Но какой карьеры? Она умела печатать и знала бухгалтерское дело, но все это умели и тысячи других. Да и печатала она на машинке, а сейчас уже все перешли на компьютеры. Ее настоящей карьерой всегда был Тодди! Да и два дома отнимали все время. Конечно же, у нее были помощники – миссис Бриджес приходила четыре раза в неделю, Мария присматривала за виллой на Майорке, Мануэль смотрел за бассейном, – но кому-то надо было всеми ими руководить. Кому-то нужно было заказывать билеты на самолет, ходить по магазинам, пополнять содержимое бара, готовить обед, быть чем-то вроде домашней секретарши, заполнять счета, возобновлять членство в клубе, платить за стоянку яхты, отвечать на звонки…

– Собачья жизнь, – со вздохом сказала она Маку. Он вильнул хвостом, заставив ее рассмеяться.

– Не согласен? И правильно. Собачья жизнь очень даже неплоха…

А все этот дурацкий обед. Уж слишком она разоткровенничалась. Идеи Софи и взгляды Глории сформировались под влиянием их собственного опыта, который, как она считала, как правило, оставлял желать лучшего. Особенно это касалось мужчин. Ни той, ни другой никогда не удавалось завязать более или менее продолжительные отношения. Нескончаемая череда увлечений Софи закончилась ничем, а из браков Глории тоже ничего путного не вышло. Они были старыми хорошими подругами, но иногда выводили ее из себя.