Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

Дождавшись, когда Эрни полностью успокоится, я аккуратно спихнул расслабленное тело на пол. Попытка отобрать руку вызвала волну рычания, так что, подумав, я решил оставить её в качестве соски. Ладно, мне не жалко… Пока действует заклятие Гуахаро. К тому же будет любопытно понаблюдать, как он проснётся с окровавленной конечностью во рту. А так… Даже спать можно. И об усталости, с такой-то потерей крови, беспокоиться не надо.

Казалось, я только положил голову на подушку, как сразу же очнулся. В комнате кто-то был… Кто-то, кто старался удержать своё присутствие в тайне, но не несущий угрозы. Не убийца, вор. Я осторожно, стараясь не скинуть волчонка с руки, перевернулся на бок, вроде как случайно обнимая подушку, под которой лежал кинжал. Не открывая глаз я попытался определить местоположение гостя.

— Вижу, мой подарок тебе пригодился, — раздалось рядом насмешливое.

— Ха-ар… — простонал я, открывая глаза. — Ты что-то там говорил на счёт того, что я должен дойти до леса самостоятельно?

Так и есть. Он стоял совсем рядом с окном, в своём низкорослом облике, и смотрел в пол. Треугольные кудри завораживающе блестели в лунном свете, а ниспадающие полы халата скрывали тонкие конечности.

— Так и есть, — кивнул он, вторя моим мыслям.

— И как с этим коррелируется твой визит? — рассеяно спросил я, раздумывая, как бы половчее сесть.

— Никак, — согласился Гуахаро. — Потому что это не визит. Я тебе снюсь.

— Да? — с сомнением произнёс я, оглядываясь. — А больше похоже на комнату в таверне… И, если это сон, то где мои пучеглазые пони, скачущие по радуге?

— Я вместо них, — сообщил он, подходя ближе. — Надеюсь, ты не против.

Тут я серьёзно задумался. Пони или Гуахаро? С одной стороны, пони весёлые и беззаботные, с другой — с ними толком и не поговоришь… Ладно, пусть для разнообразия мне однажды присниться император.

— Кстати, я до сих пор не верю, что это сон, — заявил я.

— Ну и не верь, — пожал плечами собеседник, присаживаясь на край кровати. — Это совершенно неважно в данных обстоятельствах. Ты не ответил на вопрос.

— Э-э-э… — глубокомысленно произнёс я.

Да, я как-то уже успел отвыкнуть от привычки Гуахаро поднимать темы, с которых уже свернули в процессе разговора, и требовать ответа на вопрос, который ты уже забыл. Да, это очень полезно для памяти и внимания, но я каждый раз чувствую себя идиотом, когда не могу вспомнить о чём он. К счастью, сегодня у нас общения было ещё совсем чуть-чуть.

— Регенерация? Да, спасибо, очень пригодилось. Кстати, я тебе тоже подарок приготовил…

— Мальчишка? — император с лёгким интересом посмотрел вниз. — И что же в нём такого особенного, что его присутствие окажется для меня подарком?

— Полагаю, это чуть ли не единственный случай выживания после зелья волка…

— Я много уродцев повидал на своём пути.

Да, точно… Первых волкочеловеков как раз на него и направили, наверное.

— Он будет слушать твои бредни по алхимии, — выложил последний козырь я.

Некоторое время император просто рассматривал лежащего у кровати Эрни. Тот спал, не подозревая, что прямо сейчас вершиться его судьба.

— Значит, ты хочешь привести мне ученика… — медленно, словно не до конца осознавая сказанное, говорил Хар. — С чего вдруг такая забота о нуждах империи?

— При чём тут империя? Мне просто показалось, что вы друг другу очень подходите: ученик алхимика, талантливый экспериментатор и опытный химик, готовый болтать на эту тему часами, не замечая попытки собеседника сбежать.

Хар был в шоке. Это было заметно не по мимике, а по едва заметному ощущению, по замершим плечами и остекленелому взгляду. Удовлетворённо улыбнувшись, я откинулся на подушки, любуясь делом рук своих. Обожаю доводить эту невозмутимую сволочь до такого состояния. Это кайф почище победы над самым сильным противником, это… Это знание, о том, что всё возможно. Даже развести на сильные эмоции Императора.

— Ты… заботишься. Обо мне?

— Не совсем, о мальчишке тоже… — начал было я, но потом поморщился: — Тьфу, вечно меня тянет оправдываться за добрые дела. Де- это не я такой хороший-крутой, это обстоятельства вынудили. Да, не выдержала душа поэта зрелища, когда ты вдохновенно вещал в пустоту, вот и решил привести тебе слушателя.

— Спасибо, — коротко сказал он. Затем усмехнулся, покачал головой. — Да-а-а, не зря…

— Что не зря? — мгновенно насторожился я.

— Потом расскажу.

— А, опять твоя таинственная миссия, ради которой ты заставил меня тащиться в Лес. Хар, мы в моём сне, здесь-то ты можешь об этом рассказать?

— Не могу.

— Почему? Здесь никто не подслушает. Разве что бог смерти и снов… Что смешного?

— Как ты думаешь, как я смог проникнуть к тебе в сон? Да, только с его помощью, так что он подслушивает и с большим интересом, но это неважно, потому что он знает, но я не хочу, чтоб знал ты.

Глаза невольно округлились. Мало того, что боги, оказывается, существуют в реальности, так ещё и Хар с ними общается. Неудивительно, что все попытки совета магов уничтожить его были обречены на поражение…

Ладно, подумаю об этом позже, а пока…

— Почему ты не хочешь, чтобы я об этом пока знал? Хочешь сыграть мной втёмную?

— Ты же знаешь, я не делаю так, — покачал головой он. — Обман — удел слабых людей, не способных самостоятельно завербовать себе сторонников. Предпочитаю честный обмен, услуга за услугу, смерть за предательство. Но… Я просто боюсь сглазить.

— Что? — мне показалось, что я ослышался.

— Не ослышался. Я боюсь сглазить.

Я посмотрел на потолок и досчитал до десяти. Хотелось завопить, что это антинаучная хрень и нечего морочить мне мозги. В Вээртоге я уже достаточно насмотрелся на все эти амулеты удачи и полную зависимость от примет, и уж совершенно точно не ожидал такого же подхода от цивилизованного донельзя Гуахаро.

— Это не варварство, — тихо произнёс он, длинным пальцем надавив мне на подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — Это и есть самая древняя, могущественнейшая и доступная каждому магия. Все эти фокусы, которые преподают в Академии магии — детский лепет, по сравнению с этим. Файерболы, исцеление, даже возможность сжечь одним движением целый город меркнет перед возможностью менять мир своим желанием, чувствовать, как он плавится в твоих руках, как медленно, совсем незаметно, из каких-то мелочей, встраивается идеальная картина. Представь, ты сильно разозлился на кого-то, а на следующий день он упал с лестницы и сломал шею.

Я сглотнул, заворожённо глядя в пустые чёрные глаза. Даже об алхимии он не вещал с таким вдохновением.