Мёртвый ноль - Стивен Хантер

Она склонила голову — не в отрицании, но в понимании.

— Кем были вы?

— Комендор-сержант, Корпус морской пехоты. Снайпер. Вьетнам 73–75, пока меня не ранили по-тяжёлому. Девяносто три подтверждённых фрага, гораздо больше без подтверждения. Как и вы, я наводил прицел куда-нибудь, отправлял туда посылку и глядел, как оно умирает. Как я и сказал, это было ради блага страны- каждый из тех, кого я убил, не смог убить американца. И как вы, наконец я задумался: какого чёрта? Кто я? Почему я был настолько хорош, и- если я делал правильное дело- почему каждую ночь вижу лица? Вы крутите велосипед, а я лазил по горам Арканзаса и пьянствовал двадцать лет, пока наконец не вернулся в мир.

Она смотрела на него.

— Я хотела пилотировать истребитель, — наконец ответила она. — Но не вышло. Так что я остановилась на втором желании- не зная, какую цену придётся заплатить.

— Вы убили людей. Так бывает. Мир может быть сумасшедшим местом, вы и я вместе дошли до этого трудными путями. Так что позвольте мне сказать, ради чего это произошло- мне, такому же человеку, который смотрел в лицо тем же демонам- они не уйдут. Но со временем они станут бледнее и вы поймёте, что за это время родились дети, выросшие в новых граждан, мужчин и отцов, родились потому, что вы кого-то убили. Вы скажете- да, но ведь убитые, они тоже могли стать мужчинами и отцами? Занять предназначенное им место? А я скажу- я могу переживать только однажды, и я выбираю переживать за других морских пехотинцев. Да, это нелегко, и те из нас, кто берут ответственность нажать на спуск и выпустить пулю или ракету, каждый раз убивают часть себя. Но всё это становится мягче, легче, уходит прочь. И вы снова вернёте свою обычную жизнь — медленно, но вернёте.

— Да, сэр. Надеюсь, — сказала она.

— И если вы не хотите говорить об этом потому, что считаете, что защищаете каких-то людей- позвольте мне сказать, что в этом мешке уже нет кота. Мы знаем о «Пентаметре». Знаем о совершенно секретной, скорее всего, незаконной программе быстрого отстрела главарей, которую можно запустить в секунды и потом отрицать её существование. Мы знаем, что они использовали вас для того, чтобы сбросить термобарическую бомбу на этот отель и тридцать одна душа ушла туда, куда ушла, и никакой большой плохой главарь в тот день не погиб. Но не вы убили этих людей. Вы жили в своей славе, в своих традициях, в традиции семьи.

Суэггер знал, что отец Домбровски был генерал-лейтенантом ВВС и пилотировал «Фантом» во Вьетнаме, а её дед- бригадный генерал, дважды бывавший в Европе с Шестым воздушным флотом во Вторую Мировую, сама же она окончила академию третьей на курсе.

— И вы действовали в добром воинском духе. Вас использовали, но такое бывает. Вам нужно двигаться дальше.

— Но, — сказала она, — на войне случаются побочные потери. Не то место, порыв ветра, палец скользнул, неверно прочитали карту, всё что угодно- и погибли невинные люди. Вы живёте с этим, потому что таков военный процесс, большой, жестокий и грязный, и вы во всём этом находитесь. Тут же иначе было. Мне было сказано открыть огонь, и я проводила бомбу вниз до цели, потому что это не система выстрелил-забыл, и тут нужно вести бомбу к цели, находясь на самом носу. Я видела, как крыша становится больше и больше, и затем исчезает в пламени. Это случилось из-за меня. А потом я прочитала в газетах и проверила везде где смогла: никакого важного человека там не было, что разведданные были неверные, давайте забудем и сделаем вид, что ничего не было. Знаете, если евреи попадают ракетой не в то окно, они платят и извиняются. А мы просто забыли и пошли дальше. Это неправильно.

— И поэтому вы ушли со службы?

— И разбила сердца своих родителей, и работаю продавцом в книжном магазине «Бордерс», и по ночам сижу на горячей линии помощи жертвам изнасилования.

— Я уверен, что вы можете вернуться. Им нужны такие люди. Вы- лучшая, и своим участием вы сделаете службу лучше.

— Вы вербовщик?

— Нет. Я ищу того, кто заказал удар «Пентаметра» в тот день. Какая-то шишка из правительства заказала этот удар по причинам, которых мы ещё не знаем. Да, он убил тридцать одного человека и ещё всякие дела сотворил ради какой-то цели, которую знает только он. Я охочусь за этим ублюдком.

— Я скажу вам всё.

Федеральная траса 270

Колумбус, Огайо

16-50

Позже тем же днём

Огонь патрульного мигал синим-красным, и он ещё включил звуковой сигнал- неприятный звук, напоминавший израильские технологии психической войны, применявшиеся для разгона толпы. Билал повёл фургон на обочину.

— Что такое, Билал? — спросил профессор Халид.

— Не знаю. Вы двое сидите тут и заткните пасти. Не надо, чтобы его привлёк ваш диалект. Он далёк от просветления. Когда он увидит, что я- мусульманин, он захочет арестовать меня и обыскать фургон. Он найдёт, что у нас есть сзади и мы попадём под суд, и неверные будут обращаться с нами как с псами. Вы проведёте остаток своей жизни в западной тюрьме и не достигнете абсолютно ничего.

— О господи… — сказал доктор Файсаль. — Это будет огромной неудачей. Я не попаду на небеса. Хотя для отступника это ничего не значит, так как он не попадёт на небеса ни при каких обстоятельствах, собака, а я….

— Файсаль, — сказал Халид, — твоя враждебность бесполезна против меня. Побереги для…

— Заткнитесь, оба. Бесполезные старые брехуны, я уже надеюсь, что он нас арестует и я наконец-то отдохну от вашего брёха.

— Мне нужно в туалет, — сказал Файсаль.

— В кувшин насри, — ответил Билал.

— Нет, в кувшин не получится.

— Тогда терпи. Не хватало ещё насрать где попало, чтобы этот американский герой унюхал.

Он попытался собраться. «Рюгер».380 на липучке Welcro был прикреплён к другой такой же липучке на его запястье. Он мог выстрелить за секунду. Но к чему это приведёт? Яркий дневной свет, трасса, центр Америки, шестьдесят две мили в час. Они не уйдут. Наконец, видимо после того как проверил их аризонские номера через свою базу, патрульный вылез из своей машины, остановился подтянуть ремень и пошёл к окну фургона. Билал наблюдал за его приближением, положив бумажник на пустое кресло рядом с собой так, чтобы офицер мог видеть, как он туда потянется, затем разместил руки на руле на десять и два и попытался успокоиться.

— Добрый день, сэр, могу я увидеть ваши права?

— Да, офицер.

Он взял бумажник с сиденья, развернул его так, чтобы полицейский мог видеть обе его руки- этой штуке он научился ещё ребёнком, когда израильские силы безопасности проводили массовые задержания- и вытащил права, очень хорошую подделку, выводящую на настоящего владельца прав из Темпла, Аризона.

Офицер взял права, быстро оглядел фургон, бросив взгляд на двух стариков и сказал:

— Я скоро вернусь, сэр.

Он вернулся к своей машине, теперь чтобы сверить права со своими данными, ориентировками, розыскными листами и всяким прочим.

— Я обосрался, — сказал Файсаль.

— Хвала Аллаху, — ответил Халид. — Когда ты нуждаешься в нём, Он приходит на помощь.

— Неверный. Отступник. Дьявол. Демон.

— Заткнитесь вы оба. Если выберемся- я найду месту для омовения.

— Я пытаюсь быть рациональным.

— В Писании вся рациональность, которая нужна.

— Прекратите! — рявкнул Билал. — Он идёт назад.

Офицер снова появился в окне фургона.

— Порядок, мистер Мохаммед, — сказал он, протягивая назад права. — Я остановил вас потому, что ваше заднее правое колесо восьмерит. Думаю, на следующей парковке вам следует показаться механику. Может быть, гайки ослабли, а может и посерьёзнее что-то и надо приглядеть за этим. Прошу прощения за причинённое неудобство, но ваша безопасность — наша главная забота.

— Благодарю, офицер, — ответил Билал. — Я позабочусь об этом.

— Удачи на дороге.

— Благодарю.

Билал снова завёл двигатель, подождал возможности вернуться в движение и тронулся.

Штаб-квартира ФБР

Офис директора

Здание Гувера

Вашингтон ДС

10-00

Следующий день

— Я скажу прямо, — сказал директор, — вашей задачей было задержать человека, который угрожает важному дипломатическому визитору, посетившему нашу страну. Вы не сделали этого. Вы даже не приблизились, а он куда ближе к своему завершению, нежели вы- к своему. Но, как вы говорите, вы раскрыли секретную программу убийств ЦРУ, которая как минимум один раз была использована против американцев на службе в Афганистане. Вы решили, что это дело более важное, чем арестовать Рэя Круза. Теперь вы пришли за одобрением расширения расследования- вовлечением прокуроров, отправкой повесток высокопоставленным офицерам Агентства, занятым самыми секретными и чувствительными вопросами национальной безопасности. Мистер Суэггер, всякий раз когда мы нанимаем вас как консультанта, мы оказываемся совсем не в том месте, uде планировали оказаться. Справедливая ли это сделка?