Мёртвый ноль - Стивен Хантер

Кран, Карл, двенадцать лет в армии США, воздушный рейнджер, пятое отделение спецназа, взрывник, связист, медик, прозвище «Клоун Крекерс» из-за каменного настроя без капли юмора, парень среднего сложения с опытом боёв достаточным, чтобы выиграть войну. Серебряная звезда, Крест «За лётные боевые заслуги», Бронзовая звезда с двумя боевыми отличиями, знак бойца-пехотинца, три поездки в Ирак и одна в Афганистан. Всё развалилось после обвинения в изнасиловании, Карл женился и завёл двух детей, жил с любимой женой в Юпитере, Флорида. Потом три года в «Грейвульфе», но опять запахло скандалом и — развод. Его допрашивали дважды по делу о беспорядочной стрельбе во время командования подразделением безопасников «Грейвульфа». Склонности сотрудничать он не проявил, и, как понял Ник, его нанимателям не пришлось беспокоиться.

Наконец, Адонис. Или Геркулес? Этот был действительно интересным. Майкл «Мик» Богьер, в последний год школы признававшийся первым или вторым футбольным защитником Америки. Взятый на контракт, он попал в футбольную школу в Алабаме и был на прямой дороге в профессионалы, однако после шести игр звёздный новичок надрался на вечеринке братства, прихватил свою подружку по высшей школе покататься на жёлтом «Корвете», который «одолжил» ему какой-то выпускник и намотал его, себя и подружку на дерево. Ни машина, ни подружка, ни дерево не выжили. Мик покинул школу. Помотался по второй и третьей лигам, был в Канаде, подсел на наркотики в Лос-Анджелесе, пытаясь стать актёром и в итоге пошёл в армию после 911. Тут он нашёл свою нишу: быстро попав в спецназ, он получил снайперскую подготовку, был квалифицирован как взрывник и связист- прирождённый боевой лидер, настоящий сержант Рок. Наград было до задницы, и всё выглядело так, что до конца двадцатилетней службы он останется зелёным беретом, а потом станет консультантом по безопасности, но тут случился «Грейвульф» с контрактом на двести тысяч долларов, и Мик, никогда не бывший богатым, думавший, что НФЛ его таковым сделает и сожалеющий о потерянном шансе не смог отказаться. Он мог бы выбиться в руководство, парень с постеров, наёмник с непримечательным лицом и густыми светлыми волосами, подстриженными по форме, с телом бога, сообразительный и смелый. Но он тоже попал в переплёт, когда его люди на улицах Багдада подстрелили не того, кого надо, защищая большую шишку. Ушёл он по-тихому, даже получив бонус и оставшись в «Зелёной зоне», где приобрёл репутацию. Его подозревали в торговле наркотиками и оружием, контрабанде травы (дважды допрашивался Управлением по наркоборьбе в Багдаде), и наконец в этом городе стало для него слишком жарко и он перебрался в Кабул, став человеком для поручений у нескольких наркобаронов с проблемами в области безопасности, хранящим четыре-пять миллионов долларов в Швейцарии, знавшим всех и всё, и если вам было нужно видеть кабульское дело сделанным во вторник, Мик Богьер был вашим человеком.

Почему они болтались в Кабуле? Война была их бизнесом, и бизнес шёл хорошо. Все трое въехали в США пять месяцев назад через международный аэропорт Майами, кружным путём через Лондон и Стамбул попав во Флориду. Госдеп отметил и пропустил, наркоборцы отметили и пропустили, а в Майами увидели трёх богатых громил, ездивших бухать и отдыхать. Они исчезли из Майами как раз вовремя… как раз когда началась возня вокруг Зарзи.

Это были как раз те парни, которые могли расстрелять здание или убить девять незнакомых людей, не смеха ради, а потому, что это была их работа, им за это хорошо платили. Но кто нанял их? Они работали в своём эксклюзивном мире- главным образом служа разведкам, международным преступным группам, странным богатеям, которые могли купить всё, что им требуется ради каких-то грязных дел и плевать на расходы.

Вопрос дня: на кого они работали? «Было бы неплохо пообщаться с этими джентльменами и понять, что они задумали», — подумал он и попытался понять, как это сделать. Они бы могли рассказать всякое… Но пока всё это давало лишь нечёткое подтверждение словам Суэггера о наёмниках. Он не мог взять их с поличным, не мог объявить их в розыск, даже не мог начать искать их. Но он мог выдать низкоприоритетный запрос на пересылку в штаб-квартиру любой и каждой информации, касающейся этой тройки и это может дать что-то насчёт троих помощников смерти.

Хендерсон, Невада

1325, Магнолия

09-15

Следующий день

Это был маленький дом с гравием вместо газона и кактусами вместо кустов. Одноэтажный, с плоской крышей, один из многих в этом районе Хендерсона, который сам был районом Вегаса, он располагался под пекущим солнцем Невады. На подъездной дорожке была припаркована "Хонда Цивик", на бампере которой читалась отклеившаяся наклейка: «…ША и лети!», которая раньше читалась как «Вступай в ВВС США и лети!»

Они постучались, и им открыла молодая женщина в спортивных шортах и алкоголичке, на шее у которой висели только что вынутые из ушей наушники, идущие к айподу, прицепленному к шортам. Волосы у неё были короткие, натурально светлые, а кожа- очень красивой, чего нельзя было сказать о ней самой. Тем не менее, она была вполне приятной и выглядела располагающе, без той развязной красоты, которая многих отпугивает.

— Мисс Домбровски? — спросила Чандлер, показав свой значок.

Значки всегда плохая весть, даже если они её не несут. Домбровски шагнула назад, моргая, потеряв самообладание, и сказала:

— Эээ… да?

— Я спецагент Чандлер. Это следователь Суэггер. Мы из ФБР. Расследуем события, происходившие в операционном центре 143го экспедиционного крыла на авиабазе «Крич» несколько месяцев назад. Можем поговорить с вами?

Чандлер исполнила свою роль в полицейской работе мягко, но в тоне «без-херни-без-отказа», и молодая женщина, потемнев в лице, шагнула назад, впуская их.

— Ивините, я немножко взмокшая, — сказала она, — только что с велотренажёра. Затем она пустилась в бестолковое объяснение, что ей нужно быть в «Бордерсе» в одиннадцать, затем в центре в восемь, так что другого времени для упражнений кроме как утром нет, хоть и нелегко… но ни её саму, ни их всё это не волновало.

Все сели: хозяйка — в кресло, двое визиторов — на софу. Кофе? Нет. Сок, вода… нет. Так зачем это? И наконец: — мне нужен адвокат?

— Нет, — ответила Чандлер. — Мы просто проясняем разные вещи. Относительно ракетного запуска возникли разговоры. Может, это и не был ракетный пуск, а что-то взорвалось и без ракеты. В этом городе такое бывает. Но Агентство затребовало расследования, и вот мы здесь. Мы вчера были в операционном центре и говорили со всеми пилотами на дежурстве, полковником Нельсоном и офицером боевого управления, капитаном Пиплзом. Не было только вас, но поскольку вы рядом, мы решили завершить протокольные разговоры. Вы не «объект интереса», и против вас не проводятся следственные действия. Возможно, что-то изменится, но если так будет, вы будете об этом проинформированы и получите все возможности для защиты.

Она мрачно кивнула и сглотнула. Затем ответила:

— Я не могу ничего вам сказать.

— Плохое начало, — заметила Старлинг, слегка обескураженная.

— Если там какое-нибудь нарушение или преступление или что угодно — то это мои действия и моя вина, и ничьи больше. Я не буду свидетельствовать ни против моих коллег, ни против старших офицеров. Если у вас есть улики против меня и вы собираетесь предъявить обвинение или прислать повестку — я не буду пытаться защищаться. Если тюрьма- я пойду в тюрьму. Я об этом долго думала и это всё, что я вам скажу. Вы вроде бы неплохие люди и вы тут не для того, чтобы навредить мне, но будет именно так.

— Погодите, — сказал Суэггер, — мы здесь не для того, чтобы навредить вам, мисс Домбровски. Мэм, никто не хочет загнать вас в тюрьму. У меня парковочные квитанции уже кончились, норму я сделал и пару штрафов за скорость выписал, так что на сегодня хватит. Мы хотим неформально поговорить о событиях того дежурства и посмотреть, куда оно нас приведёт.

— Это приведёт меня в тюрьму. Я убила тридцать одного человека в тот день ни за что. Я бы хотела это забыть, но если уж мне придётся быть наказанной, я понесу наказание. Это всё что я могу сказать.

В комнате повисло молчание. Чандлер посмотрела на Суэггера, кивнула и вышла. Боб и Домбровски остались наедине.

— Почему вы здесь? — спросила молодая женщина. — Я думала, что вы решили поиграть насчёт женщины-следователя. Эмпатия, гендерная солидарность, женское понимание и всё такое.

— Вы и я имеем нечто общее и куда более глубокое, нежели любой пол и всё это барахло. Мы убивали для короля. Мы королевские убийцы. Мы любили это, мы наслаждались тем, какими особенными это делало нас, нам нравилось, что люди замолкают когда мы входим. Но пришло время, когда мы задумываемся- почему? Ради чего это всё? Привело ли это к чему-нибудь хорошему?