Он сказал «нет» - Патриция Уоддел

Грэнби на мгновение прижал Кэтрин к себе, а затем, отстранившись, наклонил голову.

Девушка тотчас же поняла, что он собирался сделать, но не стала ему препятствовать. В следующее мгновение его губы коснулись ее груди, и Кэтрин тихонько застонала.

А потом она вдруг почувствовала, как руки графа легли ей на талию – он расстегивал ее бриджи. При этом Грэнби по-прежнему целовал груди девушки, заставляя ее трепетать от восхитительных ощущений, прежде ей неведомых.

Внезапно он поднял голову и сказал:

– Сядь. Мне нужно снять с тебя ботинки.

Она уселась на траву, и Грэнби принялся стаскивать с нее высокие ботинки для верховой езды и чулки. Все это время Кэтрин не могла оторвать от него взгляд. На нем все еще была рубашка, но он распахнул ее, и на его груди поблескивали в лучах солнца жесткие и курчавые волосы.

Когда он стащил с нее чулки, она улыбнулась и пошевелила пальцами ног. Грэнби же рассмеялся – конечно, ему следовало догадаться, что теперь, когда Кэтрин наконец-то приняла окончательное решение, она отреагирует на его действия именно таким образом.

Чуть отклонившись назад, Грэнби принялся распускать свой ремень. При этом он не отводил глаз от Кэтрин. Ему до боли хотелось овладеть ею, утолить голод, терзавший его последние две недели, но граф все еще пытался сдерживать себя. К тому же он никак не мог налюбоваться сидевшей перед ним обнаженной девушкой, залитой солнечными лучами.

Наконец он снова придвинулся к Кэтрин и начал осторожно поглаживать ее груди и легонько теребить соски. Она застонала и выгнула спину.

Тогда он принялся целовать ее шею, плечи и груди, и губы его спускались все ниже. Его плечо еще побаливало, но он не обращал на это внимания.

В какой-то момент – Кэтрин не заметила, когда это произошло, – она поняла, что лежит на траве, и почувствовала, что Грэнби стаскивает с нее бриджи и панталоны. Стараясь помочь ему, она приподняла бедра и через несколько секунд предстала перед ним обнаженной.

Грэнби замер, любуясь наготой лежавшей перед ним девушки. Затем, снова взявшись за ремень, принялся раздеваться. Кэтрин же, наслаждаясь чудесными ощущениями свободы, наблюдала за ним. Когда же он отбросил в сторону остатки одежды и склонился над ней, она обняла его и попыталась прижать к себе покрепче. Но тут граф вдруг вздрогнул и поморщился от боли. Кэтрин тотчас отодвинулась в сторону и села, а ее пышные локоны упали ей на плечи.

– Прости, я забыла о твоем плече.

– Оно почти не болит.

Грэнби чувствовал, что плечо болит все сильнее, но теперь, когда Кэтрин наконец-то предстала перед ним обнаженная, уже ничто не могло его остановить. Он улегся на спину и, протянув к девушке руку, проговорил:

– Иди же сюда, иди ко мне.

Немного помедлив, Кэтрин легла рядом с Грэнби, потом на него. И он тотчас же впился в ее губы страстным поцелуем – ей почудилось, что от губ его исходит нестерпимый жар, и этот жар распространялся по всему телу.

Тут ладони Грэнби легли ей на грудь, потом скользнули по животу, а затем она почувствовала, как пальцы его прикоснулись к ее лону. Из груди Кэтрин вырвался тихий стон, и граф услышал ее прерывистое дыхание.

Внезапно он чуть приподнялся и усадил ее на себя – теперь она сидела на нем, широко раздвинув ноги, а он поглаживал ее бедра.

Когда же его пальцы опять скользнули меж ее ног, она снова застонала – на сей раз гораздо громче. Сейчас ей хотелось только одного – чтобы Грэнби продолжал ее ласкать и чтобы это длилось бесконечно. А его ласки становились все более настойчивыми, ей казалось, они жгли огнем, растекались по всему телу, заполняя каждую клеточку ее существа. Наслаждаясь этими сладостными ощущениями, Кэтрин со стоном закрыла глаза и почти тотчас же почувствовала, как в нее вторгается возбужденная мужская плоть. Она вздрогнула и напряглась. А в следующее мгновение послышался голос Грэнби.

– Не бойся, моя девочка, – прошептал он ей в ухо. – Расслабься и двигайся вместе со мной.

Положив руки на бедра девушки, он чуть приподнял ее, а потом резко вошел в нее, прорываясь сквозь невидимую преграду.

Кэтрин вскрикнула, почувствовав острую боль. Но боль скоро прошла, и возникли совершенно иные» ощущения – Кэтрин затруднялась найти им определение, но назвать их неприятными она никак не могла.

А потом снова послышался голос Грэнби:

– О, Кэтрин, прикоснись ко мне, прикасайся ко мне... – Граф вдруг подумал, что ему повезет, если он сможет продержаться еще несколько движений, – ведь он так долго мечтал об этой девушке.

Сначала ее руки двигались нерешительно – она провела ладонями по мускулистой мужской груди, затем по плечам. Но постепенно ее ласки становились все более настойчивыми и страстными, и Грэнби то и дело стискивал зубы, чтобы не миновать пик наслаждения раньше, чем Кэтрин. Заставляя себя сдерживаться, он разговаривал с ней, пытаясь сосредоточиться на словах, говорил ей, какая она красивая и как страстно он мечтал о ней.

Его движения становились все более энергичными, а дыхание все более прерывистым; он с силой сжимал бедра Кэтрин и раз за разом устремлялся ей навстречу; а она, почти сразу уловив ритм его движений, в эти мгновения опускалась на него, и пальцы ее впивались в его плечи и грудь. Она выкрикивала его имя, и ей казалось, что он с каждым движением все полнее ею овладевает, все глубже в нее погружается. Эти ощущения стремительно нарастали и в конце концов вытеснили все остальное – весь мир вокруг нее словно подернулся золотистым туманом.

Грэнби чувствовал, что сладостный миг все ближе; наконец из груди его вырвался стон, и он прохрипел:

– О, Кэтрин!

В следующее мгновение по телу его пробежали судороги, и он затих в изнеможении. И почти тотчас же Кэтрин громко вскрикнула и опустилась на него последний раз. Ей казалось, что горячие волны блаженства накатываются на нее одна за другой, и она тонет в них, растворяется в этом сладостном ощущении.

Несколько минут спустя Кэтрин почувствовала поцелуи на своих плечах, на щеках, на губах. Она открыла глаза и улыбнулась. «Значит, вот как это бывает, вот как женщина отдает себя мужчине, – подумала она. – А ведь я даже не предполагала, что все это так замечательно, так чудесно».

Тут Грэнби заглянул ей в глаза и привлек к себе. И Кэтрин тотчас же почувствовала себя счастливой и умиротворенной, как кошка, которая только что облюбовала самый уютный уголок на кухне. Разумеется, она не жалела о случившемся. Более того, она нисколько не сомневалась, что хотела этого с самого начала, с первого дня знакомства с Грэнби.

Он откинул с ее лица прядь влажных волос и, поцеловав в лоб, пробормотал:

– Ты красивая...