Он сказал «нет» - Патриция Уоддел

Кэтрин наконец-то обрела дар речи:

– Основой твоей искренности стало принуждение. Если бы Фелисити не застала нас в твоей комнате, мы бы сейчас не вели этот разговор.

– Не уверен. Наши чувства друг к другу рано или поздно привели бы к тому же самому.

Кэтрин с сомнением покачала головой.

– У тебя нет никаких чувств ко мне. А у меня – к тебе. – Это была ложь, но Кэтрин уже перестала обращать внимание на подобные прегрешения.

– Напротив, я испытываю к тебе очень сильные чувства, – сказал Грэнби. – Более того, хотя ты отрицаешь это, я знаю, что и ты неравнодушна ко мне. Мы можем давать нашим чувствам разные названия, но суть останется все той же.

Кэтрин промолчала. Ей очень хотелось, чтобы Грэнби обнял ее покрепче и поцеловал, но она старалась не думать об этом.

Граф словно прочитал ее мысли.

– Я хочу поцеловать тебя на прощание, – сказал он, пристально глядя ей в глаза.

– Ты уже целовал меня.

– Но не так, как мне хочется. И не так, как хотелось тебе.

В следующее мгновение граф обнял ее, и губы их слились в поцелуе. Он все крепче прижимал ее к себе, и Кэтрин чувствовала, как в ней просыпается желание. Когда же Грэнби прервал поцелуй и чуть отстранился, она тихонько вздохнула и прошептала:

– Нортон...

Этот шепот еще более возбудил Грэнби, хотя он отчаянно пытался держать себя в руках. «Нет, я не должен... – говорил он себе. – Ведь Кэтрин не хочет этого».

Граф пристально посмотрел в глаза девушки – они были затуманены страстью и казались зеленовато-золотистыми в лучах утреннего солнца. Она на мгновение потупилась, потом снова подняла глаза и прошептала:

– Мне нравится, когда ты меня целуешь.

Он молча улыбнулся в ответ и вновь привлек ее к себе. И тут Кэтрин вдруг приподнялась на цыпочки и прильнула к губам Грэнби – на сей раз она первая начала любовную игру. Обвивая руками шею графа, она запустила пальцы в его волосы. И в тот же миг его ладони легли ей на талию, а затем переместились на ее груди.

Почувствовав, что у нее перехватило дыхание, Кэтрин на секунду отстранилась и снова прошептала:

– Нортон...

В следующее мгновение их губы снова слились в поцелуе.

Внезапно Кэтрин осознала, что делает совсем не то, что собиралась, однако она была не в силах оттолкнуть графа. Более того, она чувствовала, что ее все сильнее влечет к этому мужчине.

Ей хотелось отдаться в его власть, хотелось освободиться от всех запретов и забыть обо всем на свете в его объятиях.

И в какой-то момент она действительно освободилась от всего, что ее сковывало. Руки ее внезапно опустились на плечи Грэнби, потом скользнули ниже, к груди, а затем опять поднялись вверх – она словно изучала мускулистое мужское тело. Граф же тотчас затаил дыхание; он прекрасно понимал: если Кэтрин будет продолжать ласкать его, он потеряет над собой контроль и овладеет ею прямо на поляне.

Грэнби поехал следом за девушкой только для того, чтобы поговорить и выяснить отношения. Он хотел взять с нее обещание, что она не совершит какой-нибудь необдуманный поступок, что она, проявив благоразумие, дождется свадьбы. Но в результате оказалось, что он сам был готов совершить необдуманный поступок.

Что же он делал вместо этого?

Граф чувствовал, что вот-вот перейдет к более решительным действиям, если хоть кто-то из них вовремя не образумится.

«А не обратиться ли с молитвой к Господу, чтобы Он ниспослал мне силы?» – промелькнуло у графа. Но он тотчас же сообразил, что в данный момент подобная молитва походила на богохульство.

– Я хочу, чтобы это произошло здесь и сейчас. Хочу положить тебя среди полевых цветов... Только не бойся, пожалуйста.

Кэтрин чуть отстранилась, и из груди ее вырвался тихий стон. Она вдруг поняла, что ей хочется расплакаться. «Что же это за наваждение?» – подумала она. Ею овладело чувство, которое было так похоже на любовь... Или это было просто влечение, которому она не могла противостоять? «Но ты ведь именно этого хотела, – сказала себе Кэтрин. – Ты жаждала этого с самого начала, с самого первого дня...»

Граф провел большим пальцем по ее груди, и это прикосновение окончательно обезоружило Кэтрин.

– Да, – шепнула она.

Граф тут же отступил на шаг и снял сюртук. Бросив его на траву, он с улыбкой повернулся к Кэтрин и спросил:

– Ты уверена?

Она молча сняла жакет для верховой езды и бросила его рядом с сюртуком Грэнби. Затем принялась расстегивать пуговицы на блузке. Грэнби же расстегнул рубашку и, усевшись на траву, протянул девушке руку. Она опустилась на колени, и они внимательно посмотрели друг другу в глаза.

– Скажи, что выйдешь за меня замуж, – произнес граф.

Кэтрин прикусила губу и потупилась.

– Скажи, что выйдешь за меня замуж. Скажи, что станешь моей женой.

Кэтрин посмотрела в его глаза, горевшие страстью, и почувствовала, как в сердце ее вспыхнула ответная страсть. Могла ли она продлить этот миг, могла ли задержать его до тех пор, пока их чувства не превратятся в нечто большее, чем страсть? Способен ли этот мужчина полюбить ее? Фелисити думала, что способен, и ее отец – тоже, иначе он не дал бы согласия на помолвку.

Грэнби увидел сомнение в ее глазах.

– Поверь мне, дорогая. Поверь, что я буду заботиться о тебе.

Могла ли она поверить ему? Если она ошибется, если доверится недостойному человеку, то потом всю жизнь будет жалеть о своей ошибке.

Тут он поцеловал ее, а затем снова посмотрел ей в глаза.

– Я... я выйду за тебя замуж, – прошептала Кэтрин.

Ей казалось, что эти слова вырвались у нее сами собой, помимо ее воли. Она внимательно посмотрела на графа, ожидая увидеть на его лице улыбку триумфатора, однако его улыбка свидетельствовала лишь об одном: он был искренне рад ее согласию.

Грэнби протянул руку и прикоснулся к ее щеке, освещенной лучами солнца.

– Тебе идет солнечный свет.

Это были не те слова, которые ожидала услышать Кэтрин, но они все же заставили ее улыбнуться. Ей хотелось как-то ответить на комплимент графа, но на ум ничего не шло – только глупые слова влюбленной девушки, слова, которые он, конечно же, не хотел слышать.

Не зная, что сказать, Кэтрин молчала.

Грэнби начал раздевать ее, и все его движения были чрезвычайно осторожными. Никто и никогда раньше не видел обнаженную грудь Кэтрин. Она чувствовала, что краснеет, но не стала останавливать Грэнби. Когда он расшнуровал сорочку и сдвинул ее в сторону, открывая взору тело, солнце теплыми лучами коснулось кожи девушки.

Граф не мог отвести от нее взгляд. Ее грудь была полной, но не слишком пышной, то есть прекрасно гармонировала с фигурой. Вершины венчались темно-коралловыми сосками – они превратились в две твердые жемчужины, как только их коснулся свежий воздух.