Свет в тёмной башне - Марина Ефиминюк

— Я знаю.

— Тогда зачем?

Сама не понимаю. Видимо, где-то в глубине души все еще считаю его другом.

— Хочется поскорее развязать нить, но я не настолько жестока, чтобы тащить в храм человека, страдающего от лихорадки. Белье в шкафу?

Стараясь на него не смотреть, я раскрыла дверцы полупустого стенного шкафа, так сильно отличающегося от дорогой гардеробной в поместье у Чейсов, и вытащила с полки стопку белого общежитского белья с вышитой эмблемой Ос-Арэта.

— Кстати, где твоя девушка? — сердито пробормотала я, пытаясь справиться с наволочкой, никак не желавшей насаживаться на подушку. — Стоит в очереди за снадобьями от простуды?

— Мы поругались, — вдруг признался Алекс, заставив меня удивленно обернуться.

— И что? Если близкие ссорятся, то перестают заботиться друг о друге? Это новые веянья в Ос-Арэте, а я не в курсе? Или вы не очень близкие?

— Возможно, и так, — устало вздохнул Алекс и растер бледное до синевы лицо ладонями.

— Не теряй сознание и помоги мне с пододеяльником, — проворчала я. — Клянусь, я понятия не имею, как в него вдеть проклятое одеяло!

В чистую постель Алекс не лег, а рухнул без сил, накрылся до самого подбородка. Я запихала грязное белье и одежду в плетеную корзину для стирки, спрятанную в шкафу, с бутылкой сбегала за водой к питьевому фонтанчику, а потом спустилась на первый этаж в лазарет за лекарем.

— У вас, дорогой мой, зимняя лихорадка, — категорически приговорил он больного к лечению согревающими каплями. — Стоит лечь в лазарет, и мы вам сделаем хорошо!

Укладываться в лекарскую и принимать заслуженное болезнью «хорошо» Алекс отказался в своей обычной манере, то есть так, что лично мне второй раз хаму ничего не хотелось предлагать, даже водички попить. Эскулап не повел бровью: уселся за ученический стол и начал быстро выписывать рецепт для аптекарских порошков.

— Вы вовремя спохватились, — кудахтал он, не отрывая острого пера от бумаги. — Можно было и до легочного воспаления дотянуть, тогда бы без магии никак не обошлись и за пару дней не управились.

К магии лекари прибегали в редких случаях, ведь часто вред от заклятий перевешивал пользу. После такого лечения приходилось долго восстанавливаться, пить специальные эликсиры и стоически справляться с невозможностью колдовать. Во мне-то дара теплилось на одну крошечную искорку, а все равно, помню, недели две даже лампу не могла зажечь без посторонней помощи.

— Я пометил, какие снадобья придется купить в городе, — проговорил лекарь, тюкая на бумажку личную печать. — Остальное распоряжусь выдать в лазарете. Завтра загляну на осмотр. И не переживайте, дорогуша, ваш жених вскорости будет в полном порядке.

Видимо, он заметил на запястье больного под кожей тускло светящуюся обручальную нить.

— Мы не обручены, — спокойно поправила я.

Насмешливо фыркнув, Алекс прикрыл ладонью глаза, словно никого не желал видеть.

— Да? Попутал, уж простите. — Лекарь растерянно моргнул. — Зайдите за снадобьями в лазарет. Не забудьте принимать по часам и пить побольше жидкости!

Выдав последние инструкции, он оставил нас с Алексом вдвоем.

Я засобиралась в службу посыльных, чтобы отправить кого-нибудь с рецептом в аптекарский двор и с чистой совестью устроить Ноэлю сюрприз, явившись, так сказать, во плоти на пороге комнаты.

— Я скоро вернусь, только закажу лекарства.

— Шарлотта! — неожиданно позвал Алекс, не изменяя себе даже в полубессознательном состоянии и вынуждая хорошего человека возвращаться от дверей.

— Что?

— Спасибо, — впервые с момента знакомства поблагодарил он меня за дружеское отношение.

Удивительно, как быстро самостоятельная жизнь и лихорадка заставляют людей взрослеть, а если не взрослеть, то пробуждают крепко спящие манеры.

— Пожалуйста.

И меньше всего я ожидала, что по дороге к посыльным нос к носу столкнусь с Ноэлем! Сюрприз, судя по всему, действительно удался, пусть не в том виде, в каком предполагалось: северянин по-настоящему удивился.

— Чарли? — спросил он, словно был не совсем уверен, что у него не случилось галлюцинации.

— Привет, — нервно улыбнулась я.

Он дождался, когда друзья пройдут вперед, и тихо спросил:

— Уже закончила дела в городе?

— Вроде того, — неуверенно кивнула я. — Алекс заболел, и дела пришлось отложить, но понадобилось заказать аптекарские снадобья.

— Александру Чейсу? — с холодком в голосе переспросил Ноэль, во взгляде тоже застыли колотые льдинки.

Неожиданно внутри растеклось отвратительное липкое чувство, будто, пытаясь позаботиться о бывшем женихе, я совершаю что-то неправильное и предосудительное. Никогда ничего подобного не испытывала!

— Наверное, тебе неприятно слышать об Алексе, — пробормотала я, растерянно посмотрев на зажатый в руке рецепт от лекаря. — Сегодня мы хотели развязать обручальную нить, но он не появился в храме…

— Чарли, не стоит оправдываться, вы давно знакомы. Ты привыкла о нем заботиться, это естественно, — перебил Ноэль резче, чем стоило, но определенно мягче, чем ему, похоже, хотелось. — Я подожду тебя в столовой.

Наплевав на людей вокруг, он склонился и приоткрытыми губами прижался к моей щеке. Оторопев от неожиданной ласки, я вытаращилась на северянина, как баран на новые ворота. Он лукаво улыбнулся:

— И буду рад, если ты поторопишься, принцесса.

— Хорошо.

Обалдевшая от происходящего, с пылающей физиономией, я проследила за его удаляющейся фигурой и крикнула на диалекте с этим своим самобытным акцентом:

— Остался один день!

— В смысле? — обернулся он.

— Говорят, привычка проходит через двадцать один день. Двадцать уже позади!

— Эта теория — полная чушь! — широко улыбнулся он. — Но мне она нравится.

Алекс оказался на удивление некапризным больным, даже ни разочка не потребовал писчую бумагу с пером, чтобы написать завещание. Или же у него не осталось сил ни на капризы, ни на изъявление последней воли. Папа, помнится, когда подхватил зимнюю лихорадку, написал целых три варианта. В последнем почти все отдал короне, и мама во избежание этого немедленно уничтожила бумаги.

Бывший жених послушно проглотил горькие порошки, выданные в лазарете, и не возражал, когда я положила ему на лоб мокрую салфетку. Правда, опытным путем выяснилось, что тряпицу следовало хорошенько выжать, чтобы вода не стекала по лицу и шее, но Алекс даже не цыкнул.

Через час привезли заказ из аптекарского двора. Я разобрала порошки и флаконы с эликсирами, попутно объясняя простуженному, что за чем надо выпить.

— Сейчас принесу тебе что-нибудь поесть…

— Чарли! — вдруг назвал он меня именем, которым отродясь не называл.

Честное слово, я чуть в обморок от удивления не рухнула. С флаконом в руках обернулась к нему и по-умному, как в старые добрые времена, моргнула:

— А?

— Ты провела здесь весь день и сделала достаточно. Даже больше, чем стоило.

На некоторое время в тесной комнате воцарилась растерянная тишина.

— Сумеешь справиться один? — наконец уточнила я и, получив