Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

Газеты приносят ужасные известия, в Петрограде бои, Зимний дворец разбит, переворот, а мамы все нет. Мы все очень волнуемся, писем тоже нет ни от мамы, ни от папы с фронта.

И вот в первых числах ноября рано утром приехала мама и привезла вещи. Боже! В каком она была виде. Она выехала из Петр<ограда> с последним поездом. Все поезда были набиты дезертирами. Есть было в дороге нечего, на станциях не было даже кипятку. Во многих местах дезертиры, которым не было места в поезде, обстреливали его, в особенности сильно под Харьковом.

Вскоре деньги от папы перестали доходить. Что есть? Мама решила служить, прислугу отправили. Перед Рождеством переехали в Севастополь. Там маме с большим трудом удалось устроиться преподавательницей в реальное училище. Там же и я стал учиться в 1-м классе, а брата мама отдала в детский сад. Жили в двух нетопленых комнатах. Накануне Рождества мама вдруг получила от папы из Петр<ограда> телеграмму, что он завтра приедет к нам, пусть мама встретит. Всех офицеров арестовывают и срывают погоны с них, а в Петр<ограде> даже расстреливают. Мама очень беспокоится, не случилось бы чего с папой. Маму на перрон не пустили, и она не знала, приехал папа или нет. В Петр<ограде> идут расстрелы. Ей сказали на другой день, что всех военных, приехавших с этим поездом, сняли и расстреляли, и это была правда. Папа погиб. Железнодорожник, видевший его карточку, сказал, что такой был на поезде.

Пришли немцы. Временами приходилось очень плохо. Есть было нечего. Обуви и одежды не было, и купить было не на что. Мы жили в Морских офицерских флигелях, и приходилось ездить на катере домой из училища. С нами рядом жила другая учительница, и мы ездили всегда вместе. Я уже был во 2-м классе. В августе 1918 года мы сели на катер, и Нина Михайловна, а мамы нет. На наш вопрос, где мама, Н<ина> М<ихайловна> сказала: «Вы поедете домой со мной. Мама получила от папы телеграмму и пошла в город». Телеграмма была из Одессы: «Приеду… “Св. Николай”». Значит, послезавтра папа приедет на «Св. Николае» из Одессы. Там живет мамина сестра. Он не убит.

Оказалось, что его из Петр<ограда> не выпустили большевики, и он там все это время скрывался и, не зная, где мы в это время, бежал в Одессу, к тете, и оттуда к нам. Чтобы иметь возможность заработать, он поступил на службу портовым сторожем. В это время уже в Севастополе были союзники. Когда к Крыму стали подходить большевики, то организовались офицерские батальоны, папа пошел рядовым на Перекоп. Большевики разбили наших, взяли Симферополь и идут к Севастополю. «Контрреволюционеры» и «буржуи» бегут, но ждем папу. Он приехал неожиданно, рассердился, что мы еще не уехали, а на другой день утром мы, под обстрелом, уезжали на том же «Св. Николае». Куда?.. Мы не знали. Около Керчи встретили среди моря транспорт без угля, который стоял без движения (с беженцами), и через два дня были, без денег и голодные, в Новороссийске. На наше счастье, тетя бежала из Одессы тоже сюда, мы ее случайно встретили, и она нам помогла. Папа получил назначение в Петровск-Порт[128] и уехал. Я поступил в реальное училище (с колоссальным трудом) в 3-й класс, а брат – в 1-й. Мама тоже нашла службу.

С апреля 1919 года до декабря мы жили благополучно, но вот большевики стали наступать и взяли Ростов. Папа свалился, как снег на голову, и сказал, чтобы мы эвакуировались за границу с англичанами, что все пропало.

13 января 1920 года бывшее германское госпитальное судно «Ганновер», взятый в плен англичанами, тихо отошел от пристани с нами. На пристани все плакали, на пароходе тоже. Что нас ждет? Куда мы едем? Нам не сказали, пароход шел в открытое море. Что с нами будет и увидим ли мы тех, кто остается? Эти вопросы мучили всех. Мы были первые, кто уезжал из России. Положение остающихся было хуже. Большевики на носу. Что ждет их через час, и куда нас везут, куда нам писать? Связь порвана.

На третий день на рассвете показался вдали Босфор. После долгих перипетий (дезинфекция, бани и т. д.) мы попали на остров Принкипо. В этот же день соседка заболела тифом. На другой день у брата поднялась температура, и он свалился, а утром – я. Оказалось, тяжелая корь. От нее многие умирали. Пошел сильный снег, и дороги засыпало выше колен, а до города 3 версты. Доктора нет. Температура больше 40°. Больше чем через месяц мы встали. Но здоровья не вернешь, сердце было испорчено. О папе не знали ничего. Кавказ взят, но Крым держится. Англичане раньше относились очень хорошо, но потом стали притеснять. Когда наши родственники уезжали из Константинополя, то маму не пустили туда даже проститься. Она должна была на лодке переехать на Азиатский берег, а оттуда на поезде в Скутари.

Жена нашего посла В. В. Нератова в Буюк-Дере открыла гимназию для младших классов, и маме удалось нас определить туда. Там мы отдыхали. Вскоре школу расширили, и мама туда поступила воспитательницей. В это время мы получили первое письмо от папы из Крыма, и мама решила навестить его. 24 октября 1920 года мама выехала в Севастополь. О катастрофе никто ничего не знал. Сама судьба подстерегала нас. В первых числах ноября стали приходить суда с беженцами. Мы волновались ужасно. Что с родителями? Где они? Наконец 5-го числа получили расписку от мамы из Сан-Стефано, что они живы и здоровы. 7-го числа маме удалось с невероятными усилиями сойти с парохода и снять папу (их хотели везти на Лемнос). Об ужасах, пережитых ими в Севастополе при посадке на пароход, говорить нельзя.

Мама получила место в нашей гимназии преподавательницы, а в октябре 1921 года перевела туда и нас.

Гиацинтов А.

Мои воспоминания от 1917 года до поступления в гимназию

До 1917 года я и мои родные жили в маленьком и уютном городе – Царском Селе. Я учился в реальном училище имени императора Николая II. Тихо и спокойно жили мы, но вот настало 26 февраля, и все наше счастье рухнуло. Я помню этот день довольно хорошо. Ясное утро. На улице тает снег. Издали, от Александровского дворца, доносятся выстрелы. Настроение тревожное. Брат, юнкер Константиновского училища, взволнованный, ходит по комнатам и с тоской смотрит на бульвар, где пьяными ватагами ходят солдаты с громадными красными бантами на груди и винтовками. Таким образом прошел