Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

как они сказали, что в скором времени нужно будет посетить еще. На другой день мы переехали на другую квартиру, где также через месяц нас посетили те же самые гости, которые были раньше. Тогда родители решили уехать из этого города; пока мы собирались переезжать, получили письмо от замужней сестры, которая осталась на Родине и просила родителей приехать по какому-то делу. Папа решил ехать со всеми нами. Мне очень не хотелось уезжать, потому что я знала, что уже там гимназии не было, а были какие-то трудовые школы. Но папа не решился нас оставить с мамой, и мы уехали, дорога прошла благополучно, и когда мы приехали к сестре, то сразу можно было видеть, что здесь жилось ей не очень хорошо.

Проживши некоторое время, мы уехали в какую-то деревню, так как в наше имение уехать уже нельзя было, то папа решил уехать к знакомому мещанину, где прожили очень мало, в течение этого времени я и сестра занимались с репетитором. И когда сестре потребовалось высшее образование, то мы уехали в Москву, где сестра стала посещать медицинские курсы, другая сестра стала печатать на машинке, чтобы помогать родителям, и в то же время я занималась с репетитором, так что нужно было еще оплачивать труд преподавателя, но я в скором времени бросила заниматься потому, что уже не в состоянии были платить за уроки. Старшая сестра, которая была сестрой милосердия в Иркутске, вышедшая замуж за доктора-чеха, в то время, когда мы были в Москве, она была в Праге. Так как муж сестры очень добрый человек, он стал заботиться о нашей жизни в России, потому что он был последнее время в России, и проживший девять лет в нашей дорогой России, и теперь мечтавший, как только будет возможность, уехать в Россию, он стал посылать нам посылки, которые нам очень помогли. Сестра писала, что если бы мы были здесь, могли бы продолжать образование, и наша мечта была пробраться сюда, в Чехию, о которой немало было слышно в России, сколько процентов она приютила русских. Мы с сестрой решили как-нибудь пробраться за границу и пустились в путь с благословением родителей. Мы пробрались через Польшу, где немало перенесли горя. Приехавши к сестре, мы очень обрадовались, что мечты наши сбылись и что мы можем продолжать образование, которое пригодилось нам, вернувшись в Россию.

Модрах Наталия.

Мои воспоминания от 1917 года до поступления в гимназию

В начале 1917 года мы приехали из Ялты в Петроград. Я очень люблю Петроград и в этот раз, как никогда, была рада увидеть свой родной город, в котором я родилась и столько прожила. Тогда еще было все спокойно, никто не мог бы подумать, что скоро пройдут эти веселые дни и придет им взамен страшная, кровавая революция.

Как сейчас в моей памяти встает давно забытая картина первых дней революции. Мы тогда жили на Петроградской стороне, недалеко от нас была церковь, в которую мы с бабушкой ходили по воскресеньям. Помню ночь, в которую я первый раз так сильно испугалась. Как раз на той самой колокольне, я не знаю почему, кажется, городовые, защищаясь от большевиков, стреляли вниз. Проснулась я от сильного удара в стекло и долгое время не могла успокоиться, мне все казалось, что убьют мою маму и папу, и при одной этой мысли я начинала неутешно рыдать. Я не помню, как и почему мы уехали из Петрограда в Новочеркасск. Ехали мы очень хорошо, в отдельном купе.

Приехав на Дон, мы зажили совершенно другой жизнью. Меня с сестрой отдали в Смольный институт. С каким удовольствием я вспоминаю свою жизнь на тихом, спокойном Дону. Мы все именно отдохнули от долгого мучения в Петрограде. Я была еще, конечно, слишком мала, чтобы понимать весь ужас и переживать вместе с нашими, мне только обыкновенно бывает жаль маму и папу.

Я тоже не помню, почему и как мы уехали в Новороссийск, мы жили в вагоне без папы, который был на войне. Было часто очень страшно. Но мучиться нам пришлось недолго, вскоре приехал папа и сказал, что большевики близко и нам надо ехать куда-нибудь за границу. Боже, какой это был ужас! Первый раз в жизни поняла, как я люблю Россию и как тяжело из нее уезжать, да еще в таких условиях. Но делать было нечего, на следующий день мы собрались и уехали на американском миноносце на остров Проти.

Погода была плохая, моросил дождик, и, казалось, погода плакала вместе с нами. Мы сели на пароход и долго-долго смотрели на исчезающую вдалеке Русскую землю. Наконец все пропало из виду, мы спустились в каюту и было тяжело-тяжело. Казалось, что чего-то недоставало, а чего, я сама не знаю.

Поливодова Н.

Мои воспоминания с 1917 года до поступления в гимназию

То, что пришлось пережить за это время, вряд ли сумею написать, лучше, если бы мне сказали, расскажите о вашей жизни, начиная с 1917 г., может быть, я сказала бы больше, чем напишу. Очень трудно и вместе с тем тяжело собирать мысли и вспоминать это тяжелое время, которое пришлось пережить всем русским; не только эмигрантам, но и тем, которые остались в России, возможно, больше пришлось пережить бед и несчастий. Когда на Россию обрушилось то великое несчастье, которое висит и теперь еще над нашей дорогой Родиной, мы все жили в г. Екатеринославе, мне было всего 12 лет, училась я в гимназии. И вот замечательнейшее событие, может быть, это только для меня оно было таким потрясающим в то время, да и теперь еще при воспоминании приходит какое-то неприятное чувство. В чем же дело? Не помню хорошо, на каком уроке к нам ввалились какие-то комиссары и, указывая на иконы, говорят: «А это что за украшение, ни в каких учреждениях не должно быть украшений, если хотите, можете украшать свои комнаты этими безделушками». В ужасном состоянии были все учителя, не говоря уже о учениках. Особенно жалко мне было нашей славной и доброй начальницы, которая была в ту минуту бессильна. Потом настала разлука не только с начальницей, но пришлось расстаться и с родными, но самая тяжелая разлука – это с Родиной. Когда я уехала в Екатеринослав, не знаю, каким образом я попала в провинцию, в маленькое местечко, где училась в школе II ступени. Кончила школу, и пришлось самой работать, работать-то ничего, но смотря, где и как работать. Первая моя работа заключалась в том, что меня назначили