После падения - Л.А. Уитт

было облегчением. Он был мудаком, и это давно следовало сделать.

- Но ты все равно злился.

- Конечно, злился. Я потратил год своей жизни на этого придурка.

Брэд медленно кивнул.

- Верно. Так что, когда Стив ушел, ты был зол и обижен и больше не хотел видеть этого идиота. Когда Брент ушел, ты почувствовал, что жизнь вернулась к тебе. - Брэд потянулся и положил ладонь мне на плечо. - Что ты чувствуешь сейчас?

Мои плечи опустились. Горло сдавила боль, перед глазами все поплыло.

И в этот момент я понял, что действительно облажался. Что отпустить Райана, нет, вышвырнуть его на обочину, было огромной ошибкой. Потому что в этот момент я сделал то, чего не сделал, когда Стив и Брент покидали сцену: я заплакал.

Я даже себе не мог сказать, что это было, просто сдерживаемое разочарование от того, что я был зависим и не мог самостоятельно выполнять простейшие задачи в течение трех долгих месяцев. Нет, это меня бесило, но это, это причиняло боль. Прямо до костей.

Брэд обнял меня.

- Я знаю, это больно. Я понял это в ту же секунду, как ты вошел.

Я вытер глаза, но не мог заставить себя заговорить.

- Позвони ему. - Брэд отпустил меня, но продолжал держать руку на моем плече. - Скажи ему, что совершил ошибку, и извинись.

- А если он не захочет меня слушать?

- Ты не сможешь его заставить, - тихо признался Брэд. - Но ничего не случится, если ты хотя бы попробуешь. Ты по уши влюбился в этого парня, несмотря на то, что изо всех сил старался этого не делать. Это означает, что, что бы ни было между вами, стоит приложить усилия и рискнуть, чтобы сохранить это.

Я снова вытер глаза.

- Ладно. Я поговорю с ним.

- Это все, что ты можешь сделать. - Брэд снова обнял меня, на этот раз чуть крепче. - Удачи.

- Спасибо. И тебе.

- Спасибо. Вероятно, мне она понадобится.

- Мне тоже.

Глава 16

В СОТЫЙ раз я набрал номер Райана на своем телефоне и положил палец на кнопку вызова.

И в сотый раз я струсил.

Страх не позволил мне подойти к телефону. Все, что я слышал, это как Брэд снова и снова повторял: «Ты не можешь его заставить», и до смерти боялся щелчка и тишины на другом конце провода. Я был в ужасе, услышав, как Райан оттолкнул меня, хотя я этого полностью заслуживал.

Однако через три дня я больше не мог этого выносить.

Нахуй гордость. Нахуй страх. Ситуация никак не измениться, если я сам ее не изменю, потому что Райан, черт возьми, точно не появится волшебным образом на моем пороге, чтобы умолять меня вернуться, а сидеть здесь и жалеть себя никому не помогает.

Прежде чем я смог отговорить себя от этого, я схватил ключи и вышел из квартиры. Я не мог позвонить. Было бы слишком просто одному из нас или нам обоим повесить трубку, если бы ситуация накалилась. Он мог проигнорировать мой номер или заблокировать его. Кроме того, некоторые вещи невозможно было решить по телефону. Мне нужно было, чтобы он увидел, как я смотрю ему в глаза и говорю, что мне жаль и что я чувствую к нему.

Дорога от моего дома до его, казалось, растянулась на несколько часов. Несколько раз я подумывал о том, чтобы развернуться - какой смысл снова все это обсуждать? - но заставлял себя ехать. С замиранием сердца я подъехал к дому Райана и припарковался на месте для гостей.

Его пикап стоял перед домом. Это было многообещающе.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем выйти из машины. По дороге я чуть не повернул назад. Дважды. Короткая дорожка, одно из преимуществ того, что я добирался до его дома, когда еще не мог ходить далеко, не давала мне возможности колебаться, и я заставил себя дойти до его двери.

Я постучал.

Ответа не последовало.

Спустя почти минуту я попробовал еще раз.

По-прежнему ничего.

Дерьмо. Что теперь?

А теперь вали отсюда к ебаной матери, потому что он явно не хочет тебя видеть.

С тяжелым сердцем я направился обратно к машине. Я задержался у двери, раздумывая, отправить ли ему сообщение, или позвонить, или вернуться позже. Что-то подсказывало, что у меня есть единственный шанс связаться с ним, и если я не смогу все исправить до того, как он прервет этот контакт, значит, все пропало.

И если я сейчас уйду, смогу ли я когда-нибудь собраться с духом и вернуться?

Может, мне стоит забыть об этом, прежде чем у кого-то из нас появится шанс сказать что-то, что причинит нам настоящую боль?

Прежде чем я успел принять то или иное решение, слишком знакомый звук мотоциклетного двигателя заставил волосы на затылке встать дыбом.

Я медленно обернулся. Не правда ли, это было сюрреалистичное и странно знакомое зрелище? Мотоцикл. Кожаная экипировка. Шлем. Бело-голубые полосы между полосами грязи. Совсем как в тот день, когда я встретил его.

Он припарковался рядом со своим пикапом. Двигатель заглох. Я сглотнул.

Когда он снял шлем, его глаза были холодными. Он не сказал ни слова, но я почувствовал, что из этого нихуя не выйдет.

- Я хочу поговорить, - сказал я.

Мгновение он молча смотрел на меня. Затем пожал плечами.

- Хорошо.

Что ж, это было только начало.

Он открыл нам дверь и положил шлем на стул у двери, прежде чем начал снимать свою кожаную куртку, ту самую, которую он оставлял мне, когда отправлялся за парамедиками.

- Ты снял гипс, - сказал он ровным голосом. - Как твоя нога? И рука?

- С ними все в порядке. Сейчас намного лучше.

- Хорошо. - Он остановился - Ты, наверное, хочешь присесть.

По правде говоря, нога ужасно болела, но я не хотел злоупотреблять и без того слабым гостеприимством.

- Тебе решать.

Не говоря ни слова, он жестом указал на маленькую гостиную. Я сел на диван. Он остался стоять, что меня нервировало. Разница в росте, оборонительная поза, в которой он скрестил руки на груди, я подозревал, что он не пригласил бы меня сесть, если бы я не был в гипсе в последнее время.

Я прочистил горло.

- Я, эм, хотел сказать, что сожалею.

- Ты упоминал об этом во время нашего последнего разговора.

- Да,