После падения - Л.А. Уитт

и хлопаньем дверьми или, по крайней мере, эмоциональными мольбами и спорами, и я этого не понимал. Я не знал, что делать с его внезапным, тихим, хотя и холодным согласием.

Райан встал и собрал свою одежду. Он натянул джинсы, взял в руки ботинки и рубашку, и не оборачивался полностью, когда сказал через плечо.

- Береги себя, Натан.

- Да. Конечно. О, ты тоже.

- Я так и сделаю.

И вот так просто, без единого протеста или Ты уверен? он ушел. Просто... ушел. Вышел за дверь спальни, прошел по коридору, покинул мою квартиру и спустился по лестнице, по которой он столько раз помогал мне подниматься и спускаться. Я не слышал шума двигателя, но через несколько минут был почти уверен, что если выгляну наружу, то не увижу этот старый черный пикап на гостевой стоянке.

Я провел рукой по лицу и тихо выругался. Это не должно было произойти так быстро. Срывание пластыря иногда было самым безболезненным делом, но это должно было быть… Я не знаю. Медленнее? Более затянуто? Все закончилось слишком быстро. Слишком просто. Слишком резко. Это казалось незавершенным, хотя на самом деле все было кончено.

Райан ушел. Конечно, он ушел. Я неловко и не очень красноречиво сказал ему то, что должен был сказать еще дохуя времени назад. До того, как все зашло так далеко. Я, наконец-то, сказал это, и теперь он ушел. Я думал, может, мы могли бы остаться друзьями или что-то в этом роде, но...

«Если ты не хочешь этого, тогда давай прекратим и двинемся дальше».

Так и должно было случиться. Рано или поздно Райан забеспокоится и уедет из Такер Спрингс, а это означало, что независимо от того, как бы прошел этот разговор, рано или поздно он уедет. Лучше отпустить его сейчас, пока я не стал чем-то, что он оставил позади, или чем-то, на что он обидится за то, что я держу его здесь.

«Честно говоря, мне не очень интересно, почему».

Глубокий вдох. Сжатые губы. Райан ушел, потому что мне это было нужно, и, в конце концов, я с этим справлюсь. Я должен. Я не могу сделать это прямо сейчас, как бы сильно он мне ни нравился.

Я вздохнул и закрыл глаза.

Инстинкт самосохранения иногда может быть настоящей сукой.

Глава 15

НИКОГДА в жизни я не испытывал такого облегчения, как в тот момент, когда с моей ноги сняли гипс. Я не мог сильно двигать ногой, и ни одна из мышц не хотела сгибаться или что-то подобное, но снять эту проклятую штуку было все равно, что освободиться от кандалов.

Через несколько минут второй тоже был снят. Я осторожно пошевелил пальцами впервые почти за двенадцать недель. Ах, свобода.

Я не мог ходить, не прихрамывая, но, по крайней мере, я мог ходить. Суставы были негнущимися, мышцы дико болели теперь, когда им снова приходилось работать, но неважно. Просто снять гипс означало обрести свободу.

Я вышел из кабинета врача и направился прямиком в конюшню. Волнение в животе не уступало тому, что я испытывал, когда впервые поехал кататься на Царице после того, как купил ее, хотя надеялся, что в этот раз все закончится лучше.

Не помогло и то, что я не навещал ее целую неделю. Ни разу с тех пор... Не думай о том дне. Просто не думай. Я попросил Коди привести ее ко мне, чтобы она не скучала, но меня самого здесь не было.

Мои шаги - на этот раз два сапога, а не один, и костыль - отдавались странным эхом, когда я шел по проходу. В конюшне царила оживленная жизнь. По крайней мере, дюжина человек были здесь, чтобы заняться своими лошадьми, а Коди и еще несколько человек стояли вокруг и разговаривали.

И все же, место было пугающе пустым. Как будто чего-то не хватало.

- Царица? - Позвал я, подходя к ее стойлу, и когда ее голова показалась над дверью, уши торчком, глаза широко раскрыты, я не смог сдержать улыбки. - Привет, милая. Ты скучала по мне? - Я протянул руку с лакомством на ладони, и она съела его, пока я гладил ее по шее.

В животе образовался странный комок дурных предчувствий. Я был здесь. Я мог ходить и пользоваться обеими руками. Все вернулось на круги своя.

Я снял с крючка ее уздечку и расстегнул ее. Когда звякнула пряжка, я замер. За эти годы я слышал этот звук сотни раз, но на этот раз он вызвал в памяти знакомые руки, продевающие ремешок в пряжку. Призрачная вибрация низкого, игривого голоса, разговаривающего с Царицей, в то время как недоуздок скользил ей на голову.

И тут в горле встал комок. Отсутствие Райана внезапно стало таким же заметным, как отсутствие гипса на ноге, и совершенно неуместным в этом месте. Он стал такой же неотъемлемой частью этой конюшни, как музыка кантри, играющая на заднем плане, и кошки, бродящие по стропилам.

Я повесил уздечку обратно на крючок.

Всю неделю я твердил себе, что остался в стороне, потому что не умел ездить верхом или ухаживать за Царицей. Видеть ее, но не делать ничего, кроме как погладить у двери, было чертовски неприятно, поэтому, несмотря на чувство вины, я избегал конюшни и пообещал себе, что исправлю это, как только сниму гипс.

Но теперь, когда гипс был снят, и я был здесь, чувство вины стало еще сильнее, потому что, в конце концов, я избегал не Царицу.

Я скучал по непринужденному подшучиванию. Я скучал по тому, как Райан играл с Царицей, когда она стояла в стойле. Дразнил ее концом хлыста, когда она пыталась его съесть. Смеялся над ее гримасами, когда чесал ей холку. Осторожно надевал на нее уздечку, чтобы оседлать.

Я прочистил горло и потрепал Царицу по шее. Я вернусь в другой раз вечером. Я все равно еще не был готов к верховой езде. По крайней мере, не раньше чем через пару недель, пока нога немного не восстановит силу. По словам доктора, может, и раньше, но осторожность удержит меня на месте, пока я не буду абсолютно уверен, что готов.

Не боишься вернуться в строй?

Я отбросил эту мысль и быстрее зашагал к своей машине. Инцидент с Царицей был не первым случаем, когда меня сбрасывали. Да, это был первый раз, когда лошадь упала вместе со мной, и первый раз, когда я сломал кости,