Подобно Войне за Веру - Лиланд Модезитт

Элсин пробежал рукой по редким волосам.

— Эта растительность похожа на гриву бессмертного?

Его сын и дочь дружно прыснули.

— Куда ты отправляешься? — Мать поглядела на Тристина.

— Не знаю. — Он на миг взболтнул руками в воздухе. — Меня назначили на легкий крейсер. «Уиллис». И я должен явиться на орбитальную станцию Перльи по истечении отпуска. Не позднее тридцатого этого месяца.

— Тебе дали три недели, — заметил отец.

— Еще мне предстоит медосмотр в главном медцентре пятнадцатого, но это всего на полдня.

— А разве тебя не осматривали при выпуске? — нахмурилась Салья.

— Я вызвался добровольцем по программе наблюдения за молодыми офицерами, — Тристин улыбнулся. — Там платят кое-какой бонус.

— Наш Тристин любит легкие денежки, — и сестра покачала головой.

— Не так уж это и худо. Просто дополнительный осмотр каждые два года или вроде того, а затем собеседование. Вдобавок, папа говорил, что деньги мне пригодятся, если я собираюсь стать офицером-пилотом.

— Психологи! — фыркнула Салья. — Я им сказала: «Нет, спасибочко». Мне совсем ни к чему их заметки в моем послужном списке, даже за их денежки. Будь осторожен, когда им что-то говоришь.

Тристин вспомнил о своих мучениях с этическими составляющими воровства.

— Я пытался быть осторожным. — И взял еще одно пирожное.

— Они большие хитрюги, — Салья воззрилась, затем наконец взяла еще один квадратик с лимоном. — На сегодня — мой последний.

— Да кто считает? — Тристин улыбнулся сестре. — Чувство вины? Или боишься, что кто-то увидит, как у тебя подрос животик? — И с удовольствием наблюдал, как она краснеет. Она всегда легко краснела.

— Ей нечего бояться, — заметила мать.

— А как насчет майора? — спросил сын. — Мама и папа упоминали…

— А, ты о Шинджи? Он просто друг. Но не прочь стать чем-то большим.

— Шинджи? — переспросила Нинка. — Как в легенде о Шинджи Такаяма?

— Как ты узнала, что он Такаяма?

— Угадала.

Тристин ощутил печаль, которую его мать скрыла быстрой улыбкой, хотя он понятия не имел, почему чье-то имя вызывает такое чувство.

— А что о нем?

— Он высокий, но не как ты. Темные волосы, конечно. Наследие парасинто. Но глаза голубые.

— Они должны быть ярко-синими, — предположила Нинка. Салья опять вспыхнула.

— И он просто друг, — с ухмылкой произнес ее брат.

— Тристин… — сестра прочистила горло и опустила взгляд на столешницу, затем подняла, откинув с лица короткие белокурые волосы. — Он глава секции атмосферного транспорта, они собирают образцы верхней атмосферы, запускают беспилотные аппараты, а порой поставляют пилотов для челноков. Впрочем, у них нет пилотов глубокого космоса.

— Откуда он?

— С Перльи, но из Канеохе. И посещал Академию Службы. — Салья повернулась к Тристину. — А как твои сердечные дела?

— Никак. С тех пор, как я покинул Мару.

— Не могу поверить, что ты никого не нашел. И что тебя не нашли.

— Единственный, кто меня нашел, это майор, который дает мне советы и доставляет немало огорчений, да порой улыбается.

— Она для тебя загадка, не так ли?

Тристин нахмурился.

— Вроде того. Но порой она меня просто пугает. Все предугадывает. И даже предусматривает.

— И как свойственно мужчинам, — рассмеялась Салья, — тебя беспокоит, что ты утрачиваешь власть над положением.

— Сомневаюсь, что она у меня вообще была, — признался брат.

— Для мужчин это еще хуже, — сестра покачала головой. — Она, вероятно, даже заставляет тебя глубоко задумываться над вопросами, которых ты всегда избегал. Например, почему ты вообще занимаешься Службой.

— Это несправедливо, — воспротивился брат.

— Возможно, младший братец, — Салья ухмыльнулась. — Несправедливо. Но верно.

— Салья… я мог бы начать о том, как ты пожираешь мужчин…

— Лучше не надо. Поговорим о твоем майоре и о том, почему тебе не нравится теряться в догадках на ее счет.

Отец поднялся.

— Думаю, обед готов. Возьмите ваш чай с собой. — Он подхватил оба чайника и понес их к длинному черному столу в столовой. Нинка встала и последовала за мужем.

Тристин отпил последний глоток из своей кружки и поглядел на Салью, та подняла брови.

— Все очень просто. Она будет где-то там управлять корветом, а я даже не знаю, где действует «Уиллис». С моей удачей я не увижу ее, пока не стану старым и седым.

— В этом я сомневаюсь. Не могу представить тебя старым и седым. А жизнь всегда непроста.

— Пилоты часто не…

— Прости. Мне и намекать не следовало. Не надо ничего говорить. Мы все знаем. — Она коснулась его плеча, и он увидел, что у нее намокли уголки глаз. — Пошли поедим.

Тристин сглотнул комок и последовал за сестрой.

Глава 30

Тристин извлек свою карточку из считывателя электродороги, поправил берет и двинулся к цели. Пройдя под крышей по камням платформы, он поднялся по широким ступеням главного медцентра Службы на Перлье, чуть далее третьего радиального пути с восточной стороны Камбрии. Ступени обрамляли каменные ящики для растений, ризии и трефилы пышно цвели.

Очутившись внутри, он направился к справочной консоли.

— Лейтенант Десолл, явился для текущего осмотра.

Гражданский техник перед консолью учтиво кивнула.

— Какой у вас осмотр, майор?

— Фархканская программа, — он вежливо рассмеялся. — И майором я еще только мечтаю стать. Я пока лейтенант.

— Понятно. Вы из этих. Позвольте, я проверю. Как ваша фамилия?

— Десолл. Д-Е-С-О-Л-Л.

— А, вот. Поднимитесь на третий этаж и до упора по южному крылу к кабинету доктора Кинкара. Кто-нибудь там скажет вам, куда дальше.

— Спасибо.

— Всего доброго, майор.

Тристин подавил желание снова поправить служащую и повернул к широкому пандусу. По дороге наверх он обогнал двух лейтенантов. Один неловко шагал размеренной походкой человека, перенесшего травму позвоночника. Еще один раненый с Мары? Или из другого места? Прежде чем Тристин достиг конца южного крыла, он поравнялся с техником за новой консолью.

— Сэр? — Темноволосая женщина подняла на него глаза, ожидая, чуть раскосые глаза смотрели скептически.

— Лейтенант Десолл. Явился для текущего осмотра по фархканской программе.

— Следуйте за мной, сэр. — Не говоря больше ни слова, она повернула в боковой коридор и еще дважды свернула за угол, пока они добирались до четырех кабинок. Двери трех были открыты. В каждой стояла диагностическая консоль.

— Уверена, вы знакомы с этим устройством. — Она поглядела на него. — Ваша личная карточка, сэр?

Тристин вручил ей документ. Она провела карточку через сканнер, на консоли мигнул зеленый огонек. Техник вернула удостоверение Тристину.

— Разденьтесь до белья и позвольте консоли сделать измерения и взять образцы. Когда держатели вас отпустят, можете одеться. Пойдете отсюда к гамме три. Это в конце коридора. Посидите и подождите у кабинета доктора Кинкара. Вас вызовут.

— Спасибо, — и Тристин кивнул. Но она уже исчезла. Он разделся, содрогнулся, когда холодная консоль обволокла его, и подождал, пока оборудование не справится с измерениями и анализом проб. В положенный миг он освободился, оделся и направился в конец коридора, где четыре пластиковых стула выстроились у стены близ запертой двери с фамилией Кинкара. Указания, которые получил Тристин, оказались не совсем точны, но он все-таки сюда попал. Он сел на стул из серого пластика и стал ждать. Ждать. Потом встал, начал ходить взад-вперед. И ждать.

Судя по имплантату, он прождал почти час, пока доктор, седоволосая женщина, не явилась с фархканом на буксире. Этот фархкан, как и тот первый на Маре, носил мерцающую серую рабочую спецовку. Красные глаза были посажены среди серо-стальных волос на квадратной физиономии, более длинные и темные волосы покрывали макушку. Это тот самый или все они одинаковы?

— Лейтенант Десолл? Просим нас извинить, но доктор Гере задержался. О, я Изабель Кинкара.

— Я понял, — Тристин кивнул, медленно вдыхая и распознавая в смутно знакомом запахе ароматы незнакомого цветка, мускуса и чистоты.

— Полагаю, мы уже встречались с доктором Гере.

— Это верно.

Тристина вновь поразило ощущение от слов, развернувшихся на его ментальном экране.

Изабель Кинкара повозилась с табличкой на своей двери, затем отступила.

— Я буду рядом, если что понадобится. В соседнем кабинете, том, где табличка «Персонал», подожду майора Грешэма и лейтенанта Охири.

— Спасибо. — Тристин подумал: а за что, собственно, он ее благодарит, — но отмахнулся от праздной мысли и жестом предложил фархкану вступить в кабинет первым. Тот прошел, не сказав ни слова. Тристин включил электричество, хотя из окна, выходившего в сад медцентра, света лилось вполне достаточно. Запирая дверь, Тристин ощутил точно такую же оторванность от остального мира, как и при прошлой встрече с фархканом, но своим усиленным имплантатом он теперь отчетливей ощущал полную блокаду средств связи. Как это удается фархканам? И почему это важно, если они ведут только философские беседы?