Подвиг без героя (СИ) - Ольга Александровна Валентеева

он все-таки близок к безумию. За что? За что ему все это? Чем он прогневал Рада и его сестру? Тем, что родился в королевской семье Эффорта? Иногда возникало ощущение, что он проклят.

А дверь, наконец, распахнулась, и долгожданный для Ленси гость возник на пороге. Окинул цепким взглядом развернувшуюся перед ним картину…

— Что случилось? — спросил резко.

— На Кейлина напали, — ответила Ленси. — Он хотел немного пройтись, и…

Денни выругался. Да так, что у принца заалели уши, а у его сестры — щеки.

— Остолоп! — самое мягкое, чем наградили Кейлина. — Вообще ум отшибло? Так вроде головой не бился! Что с теми, кто на тебя напал?

— Один мертв, — ответил Кей, чувствуя себя ничтожеством.

— Почему живы еще трое? Скажут, что видели тебя, и каюк. Небось, магией швырялся?

— Да.

— И почему я не удивлен? — Денни прошелся по комнате. — Думал отдохнуть до утра, но куда уж там? Поднимайся, бестолочь. Поехали, нас уже ждут.

Кей послушался. Сейчас в нем не было сил спорить. Хотелось провалиться сквозь землю. А Денни подхватил их вещи, собрал то, что успели вынуть из дорожного мешка. Совестливая Ленси оставила медяшку на столе за простынь, и они покинули комнату. А впереди Кейлина ждал еще больший кошмар, и назывался он имением Эридана Ферсона, убийцы его отца.

Глава 21

Денни

До моего имения от того городишки, где я оставил принца и принцессу, было около двух часов езды. Я гнал бедную лошадь — как чуял, что проблемных ребят нельзя надолго лишать присмотра. И лишь когда впереди показались знакомые стены, замедлил скачку. На душе стало неспокойно. Здесь я жил, отсюда ушел на войну — не из столицы, хоть я и проводил там большую часть времени. Именно отсюда. И это место я называл домом.

Вскоре я, ведя лошадь под уздцы, подходил к воротам. Ночная мгла окутывала поместье, нигде ни лучика света. Будто все вымерли… Однако я знал, что здесь оставался штат слуг. Мой поверенный исправно им платил. А еще порадовало отсутствие соглядатаев Бертрана. Он может искать здесь меня, но не Кейлина и Ленси. А я, даже если старый друг нагрянет в гости, пошлю его к богине Рат.

Постучал в ворота. Никто не ответил. Тогда постучал громче.

— Кого это Рат принесла на ночь глядя? — раздался недовольный голос.

— Свои, Эмиль, — крикнул я, и ворота тут же со скрипом распахнулись.

— Господин! — воскликнул старый Эмиль, который помнил меня младенцем. — Вы вернулись!

Я позволил старику себя обнять. Тот рассматривал меня со всех сторон, словно сам себе не веря.

— Ой, да что же это я? Входите, входите в дом! — засуетился он.

— Подожди, — остановил его я. — У меня мало времени. Я сейчас уеду и вернусь утром. А ты сейчас должен собрать всю прислугу и объявить мой приказ. Для моих спутников я не Эридан Ферсон, а Денни. Так ко мне и обращаться — господин Денни. Или просто дей. На глаза гостям не попадаться. Мое инкогнито не раскрывать. Если кто будет спрашивать — имение по-прежнему пустое. Вести себя так, будто никого внутри нет. На вопросы обо мне не отвечать. Ясно?

— У вас опасные гости? — уточнил Эмиль.

— Нет, не опасные, — ответил я. — Просто не любят Эридана Ферсона и не знают, что он — это я. А для меня безопаснее оставаться бродягой-путешественником, понимаешь сам.

— Все будет сделано, господин, — заверил слуга. — Сколько комнат нам готовить?

— Мне синюю гостевую. Зеленую для юноши и белую для девушки.

— А ваши покои…

— Должны быть наглухо закрыты.

— Слушаюсь, господин.

Эмиль поклонился. Я покосился на свою лошадь, пожалел ее и взял другую. Одну из тех, которыми славилось это имение еще при жизни бабушки.

— А если ваши гости спросят, почему им разрешили здесь жить? — уточнил Эмиль, наблюдая, как я лично седлаю каурую лошаденку.

— Скажи… Скажи, что ты меня хорошо знаешь, и когда-то я бывал здесь с Ферсоном.

— Понял вас.

— Увидимся, Эмиль.

Я помчал в обратный путь только для того, чтобы на постоялом дворе найти бледного, как смерть, Кейлина и перепуганную Ленси. Хорошо, что сменил лошадь. Назад придется отправляться немедленно. Это же каким безмозглым надо быть, чтобы ночью разгуливать по незнакомому городу, особенно в его положении! Еще и умудрился применить магию. Ударил бы кинжалом — и что? Мало ли, кто это был. А явление темного мага наталкивает на раздумья.

Однако мое имение при необходимости могло стать крепостью. И пускать туда посторонних я не собирался. Хотят возвращения Эриада? Я могу его устроить, только никому это не понравится.

Всю дорогу Кейлин и Валенсия хранили молчание. Принц и вовсе казался мятежным духом, а не живым человеком. Он с такой силой стискивал поводья, что я начал опасаться за лошадь. Да, чья-то смерть — вещь неприятная. От твоей руки — тем более. Но не о том он думает, не о том. О судьбе бы своей кручинился, она не обещает быть счастливой. Особенно учитывая, что парень желает вернуть себе престол Эффорта.

Сам я впервые столкнулся со смертью слишком рано, а в двадцать один год, в первом бою, убил уже осознанно. Тогда конфликт с Эффортом только начинался и напоминал одинокие стычки на границе — то мы совались к ним, то они к нам. Никто не думал, что это перерастет в нечто серьезное. Ну, не любим мы с эффортцами друг друга — и что?

Меня тогда направили на границу проверить готовность войск. Мы с Бертраном были юными сорвиголовами, и король направить-то направил, а сам тайком поехал со мной. Мы выехали к границе, и там на нас напал отряд из восьми человек. А нас всего двое… Тогда-то мне и пришлось делать выбор — жизнь его величества или этих ребят. Троих тогда убил я, одного Бертран. И короля вот так же трясло, как сейчас Кейлина, а я… я был рад, что живы. Потому что смерть в бою честна. Я принял ее, но это не значит, что мне понравилось лишать жизни. Вовсе нет. И Кейлину придется принять, потому что иначе сломается, как былинка. Его отец был силен. Сын пока слаб. Но это дело наживное.

А впереди снова показались знакомые стены бледно-желтого цвета с белыми вкраплениями. Имение было достаточно большим, в три этажа. Бабушка любила принимать гостей, сама прекрасно танцевала даже в почтенном возрасте, а мне вот не дано. Драться — да, плясать — увольте.

Кей больше не возражал против нахождения в доме врага — а я