В постели с незнакомцем - Мэри Уайн

Анна не отвела взгляда и не стала решать, правильно ли она делает, разглядывая его.

Смотреть в зеркало было очень интересно, и она не была лгуньей.

На пол полетел его второй башмак.

— Ложись на спину.

Она легла, а он схватился за край своей рубахи и стащил ее через голову, затем отбросил в сторону. Увидев его совершенно голым, Анна утратила свою браваду.

Высокий, мускулистый, он был великолепен в своей наготе. Если бы Анна увидела это у животного, ее это впечатлило бы; но, увидев это у мужчины, она задрожала, потому что эта могучая сила скоро заработает между ее бедер. Эта мысль опьяняла подобно тому, как до этого опьяняло отражение в зеркале.

— Раздвинь ноги.

Но вместо этого Анна невольно сжала ноги.

— Выполняй.

Командный тон дополнял его слова. Он прищурился в ожидании.

— Не будь такой робкой.

Анна заставила свои колени раздвинуться. Он не стал усмехаться, не стал дразнить ее за то, что она повела себя несколько нервно, раздвигая ноги таким образом, чтобы Бродик мог хорошо разглядеть ее.

— Шире, девочка, гораздо шире.

Анну пронизало возбуждение.

— А теперь ложись на спину и закрой глаза. И не подглядывай. Дождись, когда я дотронусь до тебя.

Голос у Бродика был хриплый, низкий, под стать его мужской красоте. В нем все казалось крепким и могучим.

А она была мягкая и тонкая.

Веревки полога снова заскрипели, когда она откинулась на спину. Анна закрыла глаза и тихонько застонала. Она чувствовала, насколько быстрее заколотилось у нее сердце. Трепет пробежал по рукам и груди. Через смеженные веки она ощущала пляску пламени свечи.

Сердце забилось еще быстрее. Сейчас, когда она ничего не видела, время замедлило свой бег, пока она ожидала хоть какого-нибудь сигнала от Бродика. Было тихо, ее уши ничего не улавливали.

Ожидание было настоящей мукой. Ее тело жаждало, чтобы в него вошли.

Сильная рука прижала Анну к постели.

— Интересно, правда? Ощущать, как твоя плоть готовится, когда ты ничего не видишь?

— В самом деле.

Даже для произнесения единственного слова Анне понадобились немалые усилия. Дыхание у нее было неровным, ей требовалось волевое усилие удерживать глаза закрытыми. Она быстро теряла способность владеть собой. Она не могла понять; чего хочет далее. Ей очень хотелось открыть глаза, чтобы восстановить равновесие. Она содрогнулась, из ее уст вырвался еще один стон, который был больше похож на плач.

— Достаточно, девочка.

Кровать закачалась, когда он возлег на нее. Сильные руки заключили ее в объятия, стали ласкать. Это было лечебным бальзамом для ее трепещущей плоти. Анна протянула руки и крепко обняла его, пока он совсем не закрыл ее своим огромным телом.

— Достаточно игр на сегодня, девочка. Я хочу убаюкать тебя, чтобы ты заснула.

Она сомкнула бедра вокруг его бедер, а он подсунул ладонь ей под затылок. Его губы отыскали ее рот и запечатлели теплый поцелуй. Его язык ласкал сухую поверхность ее губ. Он прижался к ней и стал медленно и осторожно погружаться в нее. На сей раз ее тело нисколько не протестовало. Он глубоко внедрился в нее с первого раза. В это же время язык Бродика проник в ее рот.

Он стал неспешно двигаться между ее бедер. Он медленно покидал ее и возвращался вновь. При каждом движении его грудь соприкасалась с ее грудями. Удовольствие медленно, но верно распространялось по всему ее телу.

Анна прервала поцелуй, чтобы набрать воздуха. Ее тело все сильнее и сильнее извивалась. Ее губы оставались открытыми, она ловила ртом воздух и тоненько стонала. Это был настолько тонкий стон, что она не узнала себя. Ее всю омывали удовольствие и сладострастие.

— Да-да, девочка. Вот так и надо.

Скорость его движений возросла, объятия сделались крепче, дыхание — прерывистым и хриплым.

— Посмотри на меня.

Анна повиновалась и приоткрыла глаза. Она встретилась с его взглядом, который, казалось, не мог сравниться по чувственности ни с одним другим взглядом. В его глазах светилась решимость.

— Никогда не бросай меня. Я найду тебя везде. Поверь моему слову.

Он стиснул зубы, погружаясь в нее еще глубже. Хриплый стон прорвался сквозь его зубы в тот момент, когда он прижался к ней и достиг пика. Не сразу успокоившись, он сделал несколько судорожных вдохов.

— Ты снова моя.

Он скатился с нее на спину, прижимая ее к груди. Его слова продолжали звучать в ее голове, лаская и пугая одновременно. Он теплой рукой гладил ей спину и ягодицы, она чувствовала, что его тело продолжает слегка содрогаться. И это свидетельствовало об уязвимости даже его могучего тела.

И она ощущала это.

Положив ладонь ему на грудь, она погрузила пальцы в его волнистые волосы. Где-то глубоко внутри его, под личиной внешней невозмутимости, таились сомнения, подобные тем, что мучили и ее. Это могло показаться невероятным, но именно это успокаивало ее. Вздохнув, она позволила себе уйти от этих размышлений и погрузиться в сон. Вернуться в то место, где она спала прошлой ночью, когда ее возлюбленный баюкал ее, прижимая к своему теплому телу, и она слышала его сердцебиение.

Это был рай на земле.

Колокольчики на стене прервали их блаженство.

Еле слышные поначалу, они нарушили ее сон, словно какое-то воспоминание. Но затем зазвонили еще дополнительные колокольчики, и этот звук сделался совсем громким. Грудь, на которой возлежала ее голова, дернулась и приподнялась.

В спальне было темно, свечи погасли. Однако звон колокольчиков был громким.

— Что это?

— Тревога.

Бродик произнес это несколько ворчливым голосом. Вскочив с постели, он первым делом схватил башмак. Быстро зашнуровав его, он сунул ногу во второй.

Продолжающийся звон латунных колокольчиков прогнал из головы Анны последние остатки сна. Что бы ни обрушилось на замок, ей придется разделить его судьбу. В глазах врагов она была женой Бродика и, стало быть, мишенью для осуществления мести. Выбравшись из-под тяжелых одеял, она встала, пытаясь при скудном освещении разыскать их вещи. Его рубашка валялась в скомканном виде на полу. Подняв ее, Анна встряхнула ее и вывернула налицо. Затем направилась к Бродику. Сердце ее билось быстрее, чем колокольчики. Колокольчики продолжали трезвонить.

Бродик казался удивленным. Он укладывал свой килт, его широкий кожаный пояс был уже на месте. Анна расправила его рубашку и набросила ему на голову. Она не думала о своей наготе; главным было проводить мужчину. Бродик поднял руки и просунул их в рукава.

— Спасибо, девочка.

Он выглядел удивленным.

Волна приятных эмоций пронизала ее, когда она увидела, с каким одобрением он наблюдает за тем, как она помогает ему.