Русская нефть. Последний передел - Константин Симонов

Успешно осуществив свою «программу-минимум» — «справедливое» перераспределение властных полномочий, «силовики» встали перед необходимостью выполнения второй части «реванша» — получение контроля над крупнейшими финансовыми потоками. Первичное проведение в жизнь этих планов носило характер позиционного противостояния. На сторону «силовиков», по разным причинам, встали достаточно мощные компании сырьевого сектора.

Так стремление «Газпрома» избежать процесса демонополизации нашло широкую поддержку у «силовиков». В 2001 году председателем правления газовой монополии стал Алексей Миллер. Под его руководством «Газпром» резко изменил курс своего развития. Публично участвуя в дебатах относительно реструктуризации компании, на практике ее менеджмент проводит диаметрально противоположную политику. Программа «возвращения активов» приводит к постепенному восстановлению контроля монополии над утраченными в эпоху Рэма Вяхирева производственными мощностями в газодобывающем и нефтехимическом комплексах. В период 2001–2003 годов в «лоно» материнской компании возвратились активы, переданные независимым производителям «голубого топлива». Апофеозом этой политики стали события вокруг НХК «Азот» и нефтехимического холдинга «СИБУР», развернувшиеся в период с 2002 по 2003 год при непосредственном и активном участии силовых структур в процессе переоформления прав собственности.

«Патронажем силовиков» сумела обзавестись и другая крупная государственная компания — «Роснефть». Причинами этого следует считать не только ориентированность «Роснефти» на государственную форму собственности, но и неудовлетворенность руководства компании приватизационным процессом 90-х годов, когда амбиции нарождающихся частных ВИНК зачастую удовлетворялись за счет «урезания» ее производственных мощностей. В середине 90-х годов из «Роснефти» были выделены все основные активы. В 1995 году она добывала всего 13,5 млн. тонн нефти. Значительная часть сбытовых предприятий, а также Краснодарский НПЗ, были выведены из структуры «Роснефти» во времена управления компанией Александром Путиловым и Юрием Беспаловым. Распад прекратился только после прихода в конце 1998 года Сергея Богданчикова. Команде Богданчикова удалось восстановить управляемость компании и вернуть часть выведенных активов, однако существенного роста производственных показателей не произошло. Рассчитывать на что-либо «Роснефть» могла лишь при условии кардинального пересмотра государственных приоритетов развития нефтегазового комплекса, а «идеологическая» платформа «силовиков» как раз предусматривала варианттакой переориентации.

Вошла в состав «силовой» коалиции и компания «Сургутнефтегаз». У Владимира Богданова не было серьезной поддержки во властных структурах, подконтрольных «старомосковской группировке», од нако он имел серьезные выходы на представителей «команды Путина». Более активно начать процесс взаимодействия с «силовиками» Богданова подвиг нарастающий интерес к активам «Сургута» со стороны других ВИНК. К началу 2003 года «Сибнефть», «ЮКОС» и ТНК уже не скрывали, что у них имеются далеко идущие планы по разделу «Сургутнефтегаза».

Наибольшие опасения у менеджмента компании вызывала возможность недружественного поглощения, путем консолидации крупного пакета акций «Сургута» и постепенного отстранения руководства компании от процесса принятия решений. Вследствие этого структуры, подконтрольные менеджменту «Сургутнефтегаза», были вынуждены держать «стратегический» финансовый резерв, потенциалом применения которого было в том числе и противодействие планам недружественных действий в отношении компании. К 2003 году величина этого резерва перевалила, по некоторым оценкам, за 4 млрд.$.

В таких условиях «Сургутнефтегаз» был вынужден минимизировать свои экспансионистские устремления. Впрочем, любые попытки компании выйти за пределы традиционного «ареала обитания» пресекались более маневренными и политически «прикрытыми» ВИНК (примером чему может служить ситуация вокруг Талаканского месторождения). В этой связи альянсе «силовым блоком» позволял существенно снизить риски «Сургутнефтегаза».

Первым свидетельством «правильной ориентации» компании Богданова стало предложение совместно с «Роснефтью» построить НПЗ о Приморске. Это выгодный проект, который позволит данным компаниям серьезно увеличить экспорт нефти и продуктов ее переработки. Впрочем, для окончательного снятия потенциальной угрозы руководство «Сургута» развернуло масштабную кампанию по консолидации своего акционерного капитала. Еще весной 2003 года Владимир Богданов заявлял о необходимости такой «скупки» и выделил на нее порядка $200 млн. Тогда данные действия имели своей заявленной целью защиту от попытки недружественного поглощения компании. Правда, ни одна из ВИНК впоследствии так и не признала своего интереса к акциям «Сургутнефтегаза». А в конце 2003 года финансовые документы компании подтвердили, что она вложила 600 млн. долларов в неизвестные активы. В отчетах они значились как направленные на неясные долгосрочные финансовые вложения.

Начиная с 2000 года все более отчетливо прослеживается дрейф в сторону «силового лагеря» и самой крупной нефтяной компании России — «ЛУКОЙЛа». Реструктуризация дочерних предприятий компании, начавшаяся в 2002 году, выявила существенные недостатки жесткой вертикальной схемы управления, практикуемой «ЛУКОЙЛом» еще с советских времен. Каждый из вице-президентов стремился к получению большей власти. В результате наиболее авторитетные представители управленческого аппарата покинули компанию. Жертвами внутренних склок стали Ралиф Сафин и Владислав Баженов. Первый ушел из компании в Совет Федерации, а второй был отправлен на пенсию. Вагит Алекперов понял, что реструктуризация может развалить его огромную империю, и пошел на беспрецедентный шаг. Он ввел должность вице-президента по внутреннему аудиту, которую занял проверенный «боец» Вагит Шарифов. Тем временем конкуренты предприняли ряд попыток воспользоваться противоречиями в «ЛУКОЙЛе» и получить контроль над его активами. Ситуация обострялась и тем обстоятельством, что у «ЛУКОЙЛа» не было серьезного властного прикрытия. Эта компания ранее опиралась на поддержку Министерства топлива и энергетики* Но его вес постепенно падал. В то же время шансы на получение прикрытия в лице «старомосковской группировки» были ничтожны. Однако варианты взаимодействия с «силовым» блоком также не представлялись для руководства нефтяной компании панацеей. «ЛУКОЙЛ» избрал выжидательную тактику, предполагавшую лавирование между центрами политического влияния страны. Мощное усиление позиций «силовиков» спровоцировало закономерную корреляцию курса «ЛУКОЙЛа» в направлении ихлагеря.

Оформив финансовую поддержку со стороны представителей части российского нефтегазового сообщества, «силовики» сформировали важный плацдарм для наступления на позиции неподконтрольных ВИНК. Все сырьевые компании России были разделены на две базовых категории (относительно степени влияния «силового блока» на их деятельность) — «хорошие» компании (контролируемые «силовиками») и «плохие» (находившиеся под контролем «старомосковских»).

Нефтегазовому комплексу, как наиболее динамично развивающемуся сегменту российской экономики, предстояло стать ареной крупномасштабных сражений между новой политической силой и сторонниками традиционного «старомосковского» лагеря, оформившего свое мощное присутствие в ТЭКе в период правления Бориса Ельцина. Однако обстановка в комплексе продолжала оставаться стабильной вплоть до середины 2003 года, что было обусловлено стремлением сторон к укреплению своих позиций в преддверии основного этапа «боевых действий».

«Силовики» считают, что вопрос заключается не столько в структуре российской экономики, сколько в проблеме эффективного собственника в нефтегазовом комплексе. «Силовики» не видят ничего плохого б ставке на ТЭК, но убеждены, что нужно серьезно изменить расклад сил в нефтегазовом секторе за счет усиления в нем роли государства, в том числе и в вопросе собственности на нефтедобывающие мощности. Однако непосредственное тотальное возвращение собственности в фонд государства невозможно, поскольку это вызовет крайне негативную реакцию на Западе, что поставит под угрозу реализацию внешнеполитических амбиций президента РФ. «Силовики» это осознают. Поэтому основой их позиций в отношении перспектив развития нефтегазового комплекса является доктрина «псевдокалитализма». Суть зтой доктрины сводится к следующему.

Во-первых, в структуре нефтегазового комплекса должно быть оформлено существенное присутствие государства, как мощного направляющего центра развития отрасли. С этой целью «силовики» предлагают создать «суперконцерн», способный обесгечивать стабилизационную роль в НГК и производящий достаточный объем продукции для поддержания высокого уровня энергетической безопасности страны.