Хэллгейт: семья - Ёсими

совсем как живые! С обеих сторон вдоль дорожки, ведущей к тяжёлым резным дверям, тянулись ряды тыкв, и ни один узор на них не был похож на другой. Внутри у каждой тыквы плясал огонёк свечи.

Джин скользила взглядом по гостям, которые, как и она, направлялись к дому, но не находила ни одного знакомого лица. Точнее, ни одного человека, которого она знала бы лично — в остальном Хэллгейт в очередной раз доказал, насколько он тесен. Джин заметила и продавца из мясной лавки, у которого иногда покупала отличные стейки для себя и Иджи, и хрупкую, абсолютно седую женщину лет сорока — владелицу винтажного магазинчика, где она нашла костюм.

У дверей стояли двое. Валери, удивительно высокая по сравнению с большинством гостей во дворе, узнавалась ещё издали. Рядом с ней под мотив, слышный лишь ей одной, пританцовывала девочка лет четырнадцати, одетая в белоснежную рубашку с пышным воротником и юбку в пол. Волосы, собранные в два хвостика, визуально делали её только младше.

— Приглашение, пожалуйста, — попросила она.

Голос у девочки оказался неожиданно серьёзный и тихий. Она подняла взгляд, и Джин осознала, что ей далеко не четырнадцать — должно быть, все сто четырнадцать или даже больше.

— Вирджиния Фэйрфакс, — девочка чуть сдвинулась, позволяя пройти, и одарила Джин откровенно кровожадной улыбкой. — Хорошей вам ночи.

— С-спасибо.

— Ты пугаешь гостей, Тэл, — услышала Джин негромкий смех Валери, прежде чем проскользнуть в просторный холл. — Что скажет Люсьен?

— Что это не нарушение правил, если тебе было весело…

Многочисленные вазы с лилиями никуда не делись, вот только цветы, некогда ослепительно-белые, стали чернее угля, и Джин догадывалась, что тут не обошлось без ведьмы из тех немногих, с кем ладила община. Возможно, лилии перекрасила та же Иджи — если магия вуду была способна и на это.

На светлых стенах отчётливо выделялись алые неоновые стрелки с надписями того же цвета, позволяющие гостям без труда найти нужную цель: «Главный зал», «Комната отдыха», «Новый Орлеан (по специальным приглашениям)». Последнее заинтересовало особенно — выходит, гостей из Нового Орлеана ждало что-то секретное?

Проверять сейчас, куда же ведёт эта стрелка, Джин не стала. Сначала нужно, чтобы все расслабились и в особняке без труда стало можно затеряться. Кроме того, она была уверена, что Люсьен не обойдётся без приветственной речи.

Выбрав «Главный зал», она устремилась вперёд. Даже не будь стрелки, ошибиться Джин не смогла бы — все гости шли именно туда. Она пристроилась за высоким, чуть прихрамывающим блондином в костюме Франкенштейна, и на миг пожалела, что так и не нашла сопровождающего: окружающую её причудливую красоту, не страшную, но завораживающую, так и тянуло с кем-то обсудить. Впрочем, уж в главном зале наверняка найдутся знакомые…

Внутри было шумно и многолюдно. Увитые лианами мраморные колонны, как и зелень снаружи, вампиры украсили — но на сей раз не летучими мышами, а тёмно-бордовыми, крупными для обычных цветов розами. Со стороны казалось, будто каждый цветок окунули в тёмную краску, и теперь та стекает с мягких лепестков — однако Джин, как ни старалась, не разглядела ни одной капли на каменном полу. Значит, снова магия.

Из установленного в центре зала фонтана во все стороны били струйки красного вина. Гости, смеясь, то и дело брались за большой черпак и окунали его в широкую, белую с чёрными прожилками чашу.

Чуть задев Джин плечом, мимо пробежала Анна — на сей раз без кошки Мун-Мун, — и направилась к второму выходу, ведущему не в холл, а куда-то в глубину особняка. За ней стайкой спешили совсем молодые парни и девушки, одетые сплошь в чёрное и изящные венецианские полумаски — внутри этой компании явно были свои правила, которые касались и одежды. Должно быть, подумала Джин мельком, это и есть гости из Нового Орлеана. Она не разглядела клыков, но решила, что в Луизиане наверняка живут и другие вампиры — вот Люсьен и пригласил их сегодня.

— Не стоит вам за ними идти, — услышала она мягкий грудной голос, незнакомый и мелодичный. — Это развлечение для избранных.

Джин обернулась. По алому блеску в глазах было ясно, что говорила с ней вампирша — вот только прежде они никогда не встречались. Джин скользнула взглядом по безукоризненному смокингу, белой маске Эрика, призрака Оперы, тёмным гладким волосам, доходящим до подбородка.

— А вы…

— Эмилия, — улыбнулась вампирша. — Очень приятно.

— Джин.

— Да, я знаю. Слышала ваш диалог с юной леди на входе.

— Не такая уж она и юная, — невольно хмыкнула Джин.

Эмилия подхватила её под руку и повлекла к мягким бархатным диванчикам, расставленным вдоль стен. Хватка создания, почти не отличимого от человека, но бесконечно от него далёкого, оказалась крепче стали. Захочешь вырваться — и в лучшем случае уйдёшь с переломом.

— Это верно. Но все мы, прямо скажем, не особо юны, просто не очень любим об этом распространяться.

Прежде Джин доводилось слышать об Эмилии — древней вампирше, которая построила эту общину вместе с Люсьеном, но затем добровольно откололась от неё и предпочла уединение. Уточнять прямо сейчас, действительно ли Эмилия приняла это решение после того, как они едва не убили друг друга, Джин не стала — в конце концов, они только познакомились.

— Я знаю, о чём вы думаете, — проговорила Эмилия негромко. — Хэллгейт всегда полнился слухами, неудивительно, если некоторые дошли до вас… Должно быть, вы предполагали, что я никогда тут не появлюсь?

— Если честно, я думала не совсем об этом.

— Но о чём-то схожем, — губы, тронутые бордовой помадой, вновь растянулись в улыбке. — Так или иначе, с того чёрного дня минуло много лет. Наша с Люсьеном вражда давно превратилась во что-то иное. Ни один из нас не ненавидит другого, что бы ни говорили вокруг.

— Это… радует, — помедлив, произнесла Джин.

С удивлением она поняла, что её и впрямь радовало отсутствие вражды между вампирами. Слишком много всего навалилось на этот маленький городок — и, если бы Эмилия и Люсьен до сих пор мечтали вцепиться друг другу в глотки, он мог и не выдержать такого накала страстей.

Ласковые и вместе с тем тревожные, пробирающие до костей напевы скрипки вдруг стихли. Зал словно по волшебству погрузился в полумрак, а на небольшой балкончик вышел Люсьен. В отличие