Формула смерти - Лесли Горвиц

— Что я могу для тебя сделать?

— Окажи маленькую услугу, Курт. Не знаю, возможно, ты еще не слыхал эту новость, но вчера вечером полиция взяла этого недоноска Джерри Альбинезе. События немного вышли из-под контроля, в результате чего погиб один коп. Альбинезе увезли в участок, но…

— Что «но»?

— По пути в участок он умер.

— Как это случилось?

— Задушили. Офицер, арестовавший его, держал дубинку у него на шее и, возможно, переусердствовал. Надавил посильнее, и… Такое иногда случается.

— И чего ты хочешь от меня?

— Чтобы сделал заключение, будто он умер от тромбоза и кровоизлияния в мозг. Сам посуди, какой он жил жизнью! Много пил и распутничал. Растолстел, здоровье стало ни к черту, и вот результат! Немного поволновался, и надо же такому случиться…

— Когда-то нужно поставить точку, Рэй. Я сделал все, что ты просил, с тем толстым детективом. Может быть, хватит? — Магнус говорил тихо, словно себе под нос. — Не представляешь, как рискую.

Фонтана, казалось, не поверил своим ушам.

— Господи! Неужели думаешь, что прошу оказать эту маленькую услугу за спасибо? Завтра, сразу после того, как проведешь вскрытие, Сэм принесет пять тысяч. Нет, шесть тысяч! Что ты на это скажешь? — Магнус молчал, и Фонтана ответил за него: — Знаю, семь тысяч вполне устроят.

Сэм, по совместительству шофер и порученец Фонтаны, участия в разговоре не принимал, бесстрастно рассматривал кирпичный дом, из которого появился Магнус.

Доктор, казалось, одеревенел.

— В чем дело, Курт? — недоуменно, но вместе с тем раздраженно спросил Фонтана.

— Все в порядке, Рэй, — выдавил из себя Магнус.

— Ну вот и славненько! Помни, Курт, если возникнут проблемы, стоит только набрать мой номер.

По непонятной причине тело Альбинезе еще не прибыло. Холмс уговорил Магнуса взглянуть на другой труп. Часы показывали один час после полуночи. Магнус не ужинал вечером, но голода не чувствовал. Его тошнило, болел желудок. Он пошел в туалет и посидел на унитазе. Безрезультатно. Выпил валидол, но и эта мера не помогла. Чувствовал себя во всех отношениях отвратительно.

— Не мог бы сам им заняться, Фрэнсис? — спросил он ассистента. — Я в любую минуту ожидаю прибытия тела, которое необходимо немедленно вскрыть.

На лице Холмса появилось выражение крайнего неудовольствия.

— Только взгляни на него, Курт. Это все, о чем я прошу. Я не знаю, с какой стороны к нему подступиться.

Магнус нехотя согласился. Они спустились в подвальное помещение и прошли в комнату для вскрытий.

— Полиция обнаружила его на улице сегодня вечером. На вид — лет пятьдесят. Личность не установлена. По всей вероятности, бродяга.

— Есть какие-нибудь травмы?

— Несколько царапин на животе и в паху, на ногах. В общем, ничего серьезного.

— Как насчет алкогольного опьянения?

— Достаточно сильное, но не думаю, что оно послужило причиной смерти. Видишь ли, Курт, его пенис обуглился.

— Его… что?

— Его пенис превратился в головешку, — Холмс остановился перед трупом, о котором шла речь.

Труп был маленьким. Из-под желтоватой кожи просвечивались ребра и ключицы, глаза глубоко запали. Мертвец был почти лыс, кожа на макушке потемнела от долгого пребывания под прямыми лучами солнца и шелушилась. Тело покрывали ссадины, синяки и царапины.

Только взглянув на пенис мертвеца, Магнус уже знал, что послужило причиной его смерти. Пенис походил на приличный кусок говядины, передержанный на открытом огне.

— Удар электрическим током, — вынес свой вердикт Магнус.

— Но как это возможно? Именно это место?

— Время от времени такое случается, в основном, с пьяницами. Напьются до умопомрачения, а потом начинают мочиться сквозь решетку на рельсы подземки. Удар молнии, и готов наш клиент! Вот так закончить свой жизненный путь! Видел ли этот человек в жизни что-нибудь хорошее? Были ли у него родственники? Смерть легкая, он вряд ли успел что-нибудь почувствовать, тем более под анестезирующим воздействием алкоголя. Наверное, в последний момент испытал чувство удивления и облегчения от того, что его мучения на этом свете наконец-то закончились.

Глава 3

В скромной, но со вкусом обставленной приемной адвокатской конторы «Кролл, Фридлэндер, Геддес и Лихтер» Майкл, ожидая встречи с отцом, прикидывал в уме возможные варианты убийства Амброзетти. Факты никак не складывались в стройную картину.

Эда Шэннона в городе не было и, по сообщению его секретаря, встретиться с ним до начала следующей недели не представлялось возможным. Сегодня вторник — так долго ждать он не мог, впрочем, так ли уж важно увидеться со своим бывшим наставником? Надо быть по-детски наивным, чтобы ожидать от Шэннона разговора начистоту, тем более, что исподволь вкрадывалось подозрение о причастности Эда к смерти Амброзетти.

Не будь он так измотан, смог бы проследить существующую связь между Лу Ватерманом, Эдом Шэнноном и Рэем Фонтаной. Его раздумья прервала секретарь, сообщив, что отец ждет его.

Он боялся этой встречи, отец говорил с ним по телефону кратко и конкретно, а это не предвещало ничего хорошего — видимо, Фридлэндер-старший, не желая обсуждать такой серьезный вопрос по телефону, пригласил Майкла в контору. Чувствуя себя приговоренным к наказанию плетьми, Майкл проследовал по коридору, соединявшему приемную с кабинетом: сколько раз он ходил по этой ковровой дорожке в детстве, мимо этих висящих на стене портретов и пейзажей!

Когда Майкл вошел, Пол Фридлэндер разговаривал по телефону.

— До пятницы вклады изъять невозможно, — звучал его раздраженный голос. — Послушайте, мне наплевать, удобно это или неудобно вашему клиенту. Я не имею возможности выехать на побережье. Перезвоните, если что-нибудь изменится.

Майкл оглядел кабинет, он помнил его не таким — что же изменилось? Конечно, цветовой, дизайн интерьера: тогда он решался в бежевом ключе, теперь преобладали выдержанные пастельно-серые тона. Из окна открывался вид на соседние, одетые в стекло, небоскребы, над которыми светился маленький клочок голубого неба.

— Как дела, Майкл? — спросил Пол Фридлэндер, положив трубку телефона. Отец выглядел усталым и опустошенным, причина, очевидно, скрывалась не только в смерти младшего сына, скорее всего, ему с трудом давалось усилие скрыть боль от окружающих.

— У меня все хорошо.

— Ты не балуешь нас телефонными звонками.

— Звоню тогда, когда есть что сказать.

Отец кивнул головой и зашелестел бумагами на столе.

— Итак, все решено. Квартира Алана продается в конце этой недели.

Майкл уже давно со страхом ожидал этого, хотя отлично знал, что рано или поздно ему придется съезжать.

— Новый владелец квартиры намеревается начать ремонт в следующий понедельник, к тому времени тебе там уже делать нечего.

Итак, есть четыре дня, чтобы найти новую крышу или вернуться в Нью-Гемпшир.

— Ты за этим меня пригласил?

— Нет. Вчера позвонил человек, назвавшийся Максом Фарреллом.

Майкл почувствовал головокружение, сел прямо, изо всех сил стараясь ничем не выдавать эмоций. В последние дни ему и думать не хотелось об угрозе Фаррелла, он полагал, что Амброзетти найдет выход из любой ситуации, но теперь Ник там, откуда возврата нет, и выход придется искать самому.

— Мистер Фаррелл представился служащим сыскного агентства Фонтаны, — отец говорил медленно, взвешивая каждое слово, будто перед ним один из его клиентов. — Он сказал, что тебе потребовались его услуги и в ходе расследования всплыли кое-какие компрометирующие Алана факты. Правда?

Майкл кивнул головой, не в силах произнести ни слова.

— Кроме того, он намекнул, что они могут быть опубликованы в печати, если ты не прекратишь попыток возобновить дело брата. Полагаю, о том же он предупреждал и тебя.

Майкл опять ограничился кивком.

— Почему ты сразу не поставил меня в известность об этом, а бросился очертя голову в расследование, совершенно не подумав, какой вред твоя самодеятельность может причинить мне, твоей матери, всей семье? Пожалуй, я переоценил тебя.

— Очень жаль, — Майклу не хотелось втягиваться в спор, из которого вряд ли что могло получиться.

Пол Фридлэндер встал, прошелся по кабинету и снова сел в кресло. Майкл знал, что это смена угла атаки.

— А теперь, Майкл, — произнес отец таким тоном, каким разговаривал с ним в его университетские годы, стараясь добиться прилежания в учебе. — Я всегда учил тебя говорить правду. Это так?

— Да.

— Но, кроме того, я говорил, что всегда следует соотноситься с реалиями, а не витать в облаках. Есть вещи, которые сильнее нас, и об этом нельзя забывать. Ты должен, прежде чем броситься в бой, быть уверенным в победе — нужно проявлять разум и бороться только за то, что имеет первостепенную важность.