Контур человека: мир под столом - Мария Александровна Аверина

моих друзей никогда меня не поздравляет… По-моему, это как-то неправильно.

– Но у тебя же есть мы, твоя семья. Мы тебя все всегда поздравляем, даже мои знакомые о тебе не забывают! – подавив вздох, сказала Бабушка.

– Это да! Но меня никогда не поздравляют в группе в саду. И я никогда никого ничем не угощаю… а мне бы так хотелось всех порадовать!

Бабушка с минуту помолчала, а потом предложила:

– Если дело только в этом, то у меня есть припасенный для праздников целый пакет вафелек, и ты просто так завтра раздашь их своим друзьям.

И действительно! После прогулки Бабушка, поставив табуретку, достала с самой верхней полки шкафчика на кухне пакет ароматных вафель, строго-настрого запретила мне в него залезать до завтра, чтобы я, раздав их перед завтраком всем друзьям, смогла поесть их вместе с ними.

– И воспитательницу с нянечкой не забудь угостить! – напомнила мне она.

– Ну конечно, бабуль!

Теперь необходимо было соответствовать такой торжественной минуте, а именно – быть такой же красивой, как и настоящие именинники. По этому поводу я неожиданно порадовала Бабушку заявлением, что завтра надену в детский сад клетчатое красное платье (обычно я ходила по группе в шортах и ни в какую не хотела носить никаких юбок). Ничего не подозревающая Бабушка утром даже затянула мне хвост красной резинкой, в то время как я уже стащила и спрятала в карман своего рюкзачка огромный пышный голубой бант-розу, который Бабушка сшила мне к какому-то из праздников в детском саду из упругой нейлоновой ленты. Я даже стерпела отвратительное ощущение сбившейся в дополнительно надетых на меня теплых штанах юбки, не капризничала, а вполне счастливая, буквально вприпрыжку, насколько позволяла мне моя шуба с болтающимися варежками, неслась в детский сад, ощущая, как приятно по спине постукивает мой рюкзачок с угощением и бантом.

Бабушка уже опаздывала на работу и поэтому заводить меня в группу не стала: лишь проследила, чтобы я поднялась по лестнице на свой этаж, помахала мне рукой и ушла.

У шкафчиков, как и каждое утро, всех встречала воспитательница. Увидев меня, она поспешила помочь мне снять рюкзачок, сапоги и шубу.

– Припаздываешь, Машенька, припаздываешь! Ой, какой у тебя сегодня полный рюкзачок! – удивилась она, взвешивая его на руке. – Игрушек, что ли, ты в него набрала? Смотри, потом домой их не сможешь унести – кому-нибудь что-нибудь понравится, и будет опять всеобщая ссора…

И тут она увидела меня в платье.

– Маша! Что это с тобой?

Ответить мне было некогда: я действительно запаздывала на завтрак и ожесточенно копалась в своем шкафчике в поиске туфелек вместо привычных чешек, а затем – в кармашке рюкзачка, чтобы вытащить и расправить свой пышный голубой бант-розу.

– Давай-ка я тебе помогу. – Воспитательница нацепила мне его на хвост, и тут я развязала рюкзачок и достала оттуда большой пакет с вафлями.

– Машенька, солнышко! Так у тебя сегодня день рождения? Ой, как же я забыла…

Тут я немножечко испугалась, твердо помня, что врать нехорошо. И только я хотела ей сказать, что нет, что она ничего не забыла и что мой день рождения летом, а мне просто захотелось как будто бы в день рождения всех угостить, как она громко, так, что было слышно не только в коридоре, но и в группе, провозгласила:

– Ребята! А у нашей Маши сегодня день рождения!

Поскольку я пришла одной из последних, то из группы высыпали почти все мои сверстники. Одни стали немедленно меня тискать, обнимать, другие – дергать за платье и желать всяческих приятных вещей: Валя пожелал мне много вкусных конфет, Лена – больших и самых ярких воздушных шариков, Дима – такой же паровозик, как у него, а Катя тут же полезла в свой шкафчик и подарила мне огромный апельсин, который ей дала мама.

Говорить что-либо было уже поздно. Некоторое неприятное чувство, которое зашевелилось во мне во время их бурных поздравлений, свернулось и угасло под напором обрушившегося на меня счастья. Тем более что воспитательница проникновенным голосом внезапно сказала:

– Я тоже тебя поздравляю, расти большой, послушной, умненькой и красивой, на радость мне и бабушке. Ты очень хорошая девочка и просто умничка.

Тут уж я совсем растаяла – ведь никогда раньше она мне такого не говорила!

Подхватив пакет с вафлями, воспитательница пошла в столовую:

– Дети, завтракать и поздравлять Машу!

Все дружно побежали занимать свои места за столами, но мне воспитательница сесть на место не позволила. Стоя рядом со мной перед всеми – и все смотрели на меня! – она наговорила еще много-много таких хороших слов, что я все удивлялась: зачем же она их так долго скрывала и где они в ней помещались?

Затем она торжественно вручила мне большую книжку в гладкой, блестящей, снимающейся обложке, с удивительными картинками. Называлась книжка «Моя первая русская история». И все в это время так дружно аплодировали, что мне даже стало неловко и поскорее захотелось сесть на свое место. Но оказалось, что пока этого еще нельзя.

– А теперь Маша раздаст вам всем свое угощение. – Воспитательница вручила мне пакет с вафлями. – Но сладкое мы едим только после того, как будет съедена манная каша!

Пока я, подходя к каждому, отсчитывала по две вафельки на физиономию, воспитательница, еще раз заглянув в тарелки, громко провозгласила:

– Поскольку, Маша, ты манную кашу не любишь, то в честь дня рождения я разрешаю тебе ее не есть. Но – только сегодня!

Вот это да! Такого шикарного подарка я просто не ожидала! Прямо чуть пакет из рук не выронила.

И тут со своего места стал активно тянуть руку Вадик. Он так старался, чтобы Марья Степановна его заметила, что даже покраснел от натуги.

– Что тебе, Вадик?

– Марья Степ… ан… овна, – заторопился, глотая слова, Вадик, – Марья Степ… ан… овна! Но она же… она же… не позавтракает… она же… она же… останется голодной.

– Ну, выпьет чай с хлебом с маслом и сыром и закусит вафелькой. До обеда хватит.

Но Вадик не унимался:

– А можно… можно… можно я ей дам… бутерброд?

– Смотри-ка, какой ты заботливый и хороший друг! – сказала Марья Степановна. – Ну, дай.

Вадик вихрем сорвался с места и помчался к своему шкафчику. Вернулся он с целой горкой бутербродов, развернул их на моем столе и сказал:

– Вот… это тебе… все… ну, я только вот этот возьму… один… с этой колбасой… или нет, вот с этой… – Тут он глубоко задумался, и его пухлые щечки порозовели от натуги.

Он помедлил несколько секунд и вдруг, решившись, подвинул мне всю горку:

– Нет! Это все тебе. Я манную кашу могу есть. И потом, мама мне каждый день такие делает, а тебе – нет.

Да, такого дня рождения у меня еще не было! Три разных сорта колбасы, куриное мясо и ветчина! И пока все скребли ложками по тарелкам, я, не торопясь