Контур человека: мир под столом - Мария Александровна Аверина

Вплоть до того, что, когда я упала с горки, меня не только отругали, но и заставили до конца прогулки сидеть рядом с воспитательницей. Когда же мой трюк через неделю повторила Катя, то была тщательно ощупана, утерта личным носовым платком воспитательницы и от нее же получила конфетку в утешение.

Кто только и каких только игрушек не приносил из дому с собой в группу! Замысловатые машинки и роботы, которые ездили сами собой, куклы, снабженные гардеробом покруче, чем у сериальной героини, фарфоровые тарелочки и супнички с половничками, усыпанные мельчайшими цветочками – совсем как настоящие, только кукольные… Обладатель такого сокровища на весь день становился центром внимания, и к нему выстраивались целые очереди из просящих «только посмотреть», «только чуть-чуть подержать» или требующих поиграть, аргументирующих свои права словами «раз принес, значит, для всех!». К иным наиболее замысловатым игрушкам проявляла внимание даже сама воспитательница.

Ничего подобного у меня, конечно, отродясь не было. Предметами гордости, сравнимыми с уникальными игрушками моих сверстников, были лишь кубики и две книжки с потрясающими картинками, которые Бабушка привезла мне из своей командировки в Германию. Но… мне строжайше было запрещено не только выносить их из дому, но даже и рассказывать о них.

– У ребят такого нет, – говорила назидательно Бабушка. – Зачем же провоцировать их на зависть?

А когда я в очередной раз рассказывала дома о том, какое невиданное чудо принес с собой сегодня в группу Петька или Руслан, Катя или Леночка, Бабушка с недовольным видом выслушивала меня и тихо бормотала: «Господи, и откуда у людей такие деньги?», а вслух еще раз твердо произносила:

– Ты не Леночка, не Катя, не Петька и даже не Руслан. Имей свое лицо! Они приносят, а ты – нет!

И я, после этого неизменно отправляясь к зеркалу, пыталась понять: а какое же у меня сейчас лицо – свое или чужое? И что значит «иметь свое лицо»? И главное, про какие «такие деньги» вздыхала Бабушка? Ведь она работала целыми днями и получала такие же цветные бумажки, как родители Кати или Руслана: я видела, когда взрослые сдавали деньги воспитательнице на групповую фотографию, – они у всех одинаковые!

Или взять хотя бы день рождения! Все люди как люди родились во вполне приличное время года, когда в детский сад утром можно прийти нарядно одетой, с большим бантом на голове, гордо прижимая к пузу огромный кулек конфет. И за завтраком в торжественной, так сказать, обстановке воспитательница поздравляет лично тебя, дарит тебе подарок от детского сада, и ты потом идешь, важный и торжественный, к каждому столику и раздаешь своим друзьям к утренней запеканке приятный «довесок»: по две-три конфетки, вафельку и печеньку (а кто-то мог себе позволить раздать целые шоколадки, апельсины, мандарины или бананы). Словом, не важно, что – важно, что ты на целый день становишься центром всеобщего внимания: все норовят сделать тебе приятное. И тебе хочется всех порадовать, поэтому кому-то из самых близких друзей перепадает по лишней конфете или печенью, оставшемуся в кульке от «утренней раздачи», а кому-то под большим секретом ты показываешь новехонькие вертолет, машинку или куклу, которую уже подарили тебе родители, бабушки или дедушки. Кроме того, в уголке ты перешептываешься с особо приближенными о том, что «в эти выходные» они «непременно с подарками» должны явиться к тебе домой, аккуратно советуешь им, что бы ты хотела, чтоб они тебе подарили, и под большим секретом выдаешь страшную тайну: мама уже к этому дню «положила в морозильник малиновое мороженое». А остальные, кому не доведется побывать на этом «празднике жизни», тихо завидуют и копят идеи для своего вот-вот наступающего дня рождения. Поверьте мне, я знаю, как это происходит – меня как-то Лена пригласила на свой пятилетний «юбилей» к себе домой.

Но мне пригласить своих сверстников домой на день рождения никогда не представлялось возможным. Ведь именно мне надо было появиться на свет, чуть-чуть не дотянув до сентября! В самое, так сказать, отпускно-дачное время, когда в городе не было ни одного моего «одногруппника», во дворе – ни одной подружки, ни одного внука или внучки Бабушкиных знакомых. В то время, когда они все еще плескались в ласковом южном море или воровали огурцы и яблоки на соседских огородах и в садах под Москвой, мы с Бабушкой уже возвращались в город – у нее начинались педсоветы, собрания, расписания и другая всякая такая подготовка к учебному году в институте, а я либо ездила с ней на работу, либо одиноко слонялась по сумрачной квартире в ожидании ее возращения.

Самое смешное, что даже взрослые члены нашей семьи не всегда могли собраться вместе и отпраздновать мой день рождения. У моей Тети Светы и Дяди Володи на даче была самая «страда», а Мамин отпуск редко совпадал с летними месяцами. Поэтому в период «до» даты, в которую я осчастливила этот свет своим появлением, или «после» нее еще долго тянулись взрослые родные и знакомые с их опережающими или запоздавшими «возложениями». То забежавшая после работы «на минуточку» Тетя оставляла подарок – платье или связанную ею для меня кофту, «потому что мы же с Володей в выходные картошку копать едем». То приехавшая «на кофе» к Бабушке Тетя Рая (или Тетя Тамара) трепала меня по щеке, гладила по голове, целовала в щечку и говорила (в зависимости от даты визита): «Я не смогу/не смогла прийти на твой день рождения, поэтому дарю тебе свой подарок сейчас». И вручала мне в такой вот совсем не торжественной обстановке либо книжку, либо красивую коробочку с конфетами, либо, если ей позволяли деньги, игрушку.

Так, чтобы это было, как дома у Светы, когда сидящие за общим столом дети, уминающие за обе щеки клубничное желе и заедающие его фруктовым салатом с чем-то непонятно-вкусным, что называлось «йогурт», разом вскакивали в восхищении и пели «Happy birthday to you!», приветствуя испеченный Светиной мамой большой торт, на котором горели свечки по числу Светочкиных лет… – нет, так у меня никогда не было.

И если устроить себе такой праздник было совсем не в моих силах, то по крайней мере порадовать вниманием сверстников в детском саду я считала себя вправе.

– Бабуля, – начала я как-то издалека, когда в один из выходных, вдоволь накатавшись с горки и набултыхавшись в снегу, счастливая, разморенная и вспотевшая, лежала в санках, а Бабушка везла меня домой по зимнему лесу, – а почему у меня день рождения летом?

Бабушка была озадачена:

– Ну, понимаешь… так вот получилось… Тебе разве не нравится? Ты же говорила, что лето – твое любимое время года.

– И что, что любимое? На день рождения-то я никогда никого не могу пригласить! И никто из