Контур человека: мир под столом - Мария Александровна Аверина

и колбасой, которые к настоящему чаю из игрушечных чашек нам раздали в антракте. В моей голове засела какая-то мысль, и я, совсем как надоевший мне хуже горькой редьки Денис, которого и в зале посадили рядом со мной, поскольку он по-прежнему не выпускал мою руку, никак ее не могла «выловить».

– Как настоящее искусство действует на детей! – радостно щебетала Олина мама, указывая на меня воспитательнице. – Смотрите, с Машей сегодня просто никаких хлопот!

– Да, удивительно, – дежурно отмахивалась воспитательница, напряженно следя за тем, чтобы никто из восторженных ее питомцев‐зрителей ненароком не прихватил с собой одного из полюбившихся крохотных артистов. – Почаще бы их так вот куда-то вывозить… Но дорога такая трудная…

Мысль же моя додумалась сама собой сразу после того, как мы вышли из кукольного театра. На первой же ступеньке крыльца лежала недокуренная сигарета. Оглянувшись и убедившись, что за мной никто в этот момент не наблюдает, я резко нагнулась и сунула ее в карман. По-прежнему «висящий» на мне Денис чуть не слетел с лестницы, за что я немедленно получила выговор от взрослых, но это было уже не важно! Ведь теперь я знала, какими «бычками» торгует моя Наташа, и знала, что мне надо делать!

Дорога до детского сада пополнила мою коллекцию еще приблизительно на десять окурков, а прогулка с Бабушкой в лесу у пруда на следующий день в выходной целиком заполнила правый карман шубы.

Когда мой «урожай» перестал помещаться в карманах, я залезла в платяной шкаф, выгрузила из коробки какие-то новые Бабушкины туфли и стала ссыпать свою добычу туда, задвигая ее поглубже в угол под свою кровать.

Примерно через неделю Бабушка, заходя в мою комнату, недовольно потянула носом:

– Маша! Что-то запах какой-то появился у тебя здесь. Ты точно никакую дрянь опять с улицы не приволокла?

– Да нет, Бабушка, – с невинным видом откликнулась я. – И потом, я же с тобой гуляю, и ты видишь, что я несу в руках.

– Ну да, – рассеянно сказала Бабушка, открыла форточку и пошла на кухню. А я, через какое-то время стащив у нее целлофановый пакет, нырнула под кровать и натянула его на коробку – для верности, чтобы «не спалиться» до времени.

Неумолимо приближалась весна, а «бычки» незамеченными исправно перекочевывали из карманов сперва моей шубы, а затем и куртки в коробку под кроватью. Однажды мне сильно повезло: пока Бабушка стояла в очереди, хвост которой вывалился за двери магазина на улицу, я нашла, видимо, кем-то случайно оброненную пачку «Kamel», в которой было целых три нетронутые сигареты. С того момента окурки, на которых красовался верблюд (почему-то больше не казавшийся мне веселым поющим верблюдом «Cadburry»), складывались мной только сюда – мне казалось, что в моих руках целое состояние! Мне не терпелось отдать все это Наташе не только потому, что ей все это очень было нужно, но и по причине того, что мне пора было искать следующую емкость – первая была заполнена почти доверху. Но, как назло, Наташа нам с Бабушкой у подъезда больше не попадалась, и у меня не было возможности никак сообщить ей, что я скопила для нее целый клад!

Мой план рухнул в тот злосчастный день, когда в нашей группе родители решили учить своих детей английскому языку. Как выяснилось позже, сперва на родительском собрании это предложили моей Бабушке, но она решительно отказалась: лекции в институте не оставляли ей днем свободного времени.

В то утро после завтрака к нам в группу вошла Mary. В руках она держала сумочку, из которой достала пакетик «Invite» и коробку печенья «Choco Pie».

– Good afternoon, children![23] – сказала она, и все внутри у меня почему-то похолодело. – My name’s Mary, I’m your English teachers[24].

– Машка, – прошелестела мне в ухо Леночка, – у тебя же бабушка – учитель английского языка. Ты понимаешь, что она говорит?

– Нет, – в ужасе шепотом ответила я.

Пока мы все, посаженные на свои стульчики в круг, переглядывались и шептались, воспитательница с каким-то блаженным и просветленным лицом приволокла и поставила между нами и Mary один из столиков, которые стояли в игровой, а нянечка принесла большой прозрачный графин с водой и много-много наших «компотных» чашек.

– At which point I’ll perform a little street magic for you, o’kay? I have a feeling this is going to be just delicious[25].

Mary не спеша отрезала услужливо поданными воспитательницей ножницами край пакетика, и тонкая струйка цветного порошка стала медленно ссыпаться, постепенно окрашивая прозрачную воду в графине в красный цвет, а комнату наполнил резкий аромат клубники.

«Вот оно, колдовство! – подумала я. – И до меня добралось!»

– Well, let’s get acquainted then![26] – так же спокойно и методично распаковывая коробку с печеньем, произнесла Mary. – What’s your name?[27]

Глаза ее смотрели прямо мне в душу, голос звучал точной копией женского голоса с пластинки, я сжалась на своем стульчике, желая оказаться где угодно, даже перед тарелкой манной каши, только бы эта Mary отвела от меня свой взгляд.

– Машенька, но это же простой вопрос! – запела воспитательница. – Даже я знаю, что тебя спрашивает учитель. Скажи, как тебя зовут!

– Please, don’t do it![28] – строго прикрикнула на воспитательницу Mary. – Our task is to give an opportunity to speak fluently and comprehend the English language easily![29]

«Колдуньям нельзя говорить свое имя! – молнией пронеслось в моей голове. – А еще им не надо смотреть в глаза!»

Я нагнула голову и уставилась в пол.

– So, for our first question, what is your name?[30] – Голос Mary словно резал мне уши, но я упорно не поднимала глаз.

– What a non-contact wild girl![31] – не меняя металлической интонации, произнесла Mary. – Let’s try differently! Take try![32]

Она протянула мне чашку с клубничным зельем и одно печенье «Choco Pie».

«У колдунов ничего нельзя брать! И тем более есть и пить из их рук!» – Вообразить не могу, из какой сказки мне это было известно, однако, совершенно уверенная в своей правоте, я, твердо глядя перед собой в пол, сказала:

– Я люблю Бабушкин шоколадный торт и компот из свежих ягод клубники.

– What a stubbornness![33] – воскликнула Mary и повернулась к Леночке: – Take try![34]

Леночка сжалась, на негнущихся ногах встала, взяла печенье и чашку с клубничным соком.

– That’s good![35]

От едкого клубничного запаха, а может быть, от напряжения меня начало тошнить. Я сдерживалась, сдерживалась, сдерживалась, сдерживалась… до последнего, сколько могла, но…

– Что с тобой, Маша?

Воспитательница бросилась ко мне как раз в тот момент, когда меня покидало сознание. Последнее, что я слышала, это ее слова о том, что меня надо вынести на воздух, потому что здесь