Время далекое и близкое - Василий Коньков

Капитан Василий Дубик... В рабочей тетради я иногда делал небольшие пометки, касающиеся характеристик людей, с которыми мне приходилось иметь дело. Эту запись в две строки я сделал после одного из боев на Карельском перешейке: "В. П. Дубик - командир отчаянной храбрости, но голову при этом не теряет, умеет думать о бое, заботиться о людях".

Я повидал всяких командиров. Были такие, что намекни только - и они уже готовы броситься в бой без оглядки. Случались удачи у таких сорвиголов. Чаще же их ждал неуспех. Военное дело - это искусство. Тонкое, психологическое. Одной удали тут мало. Как говорится, тут думать надо, соображать.

Сообразительным, умелым командиром был Василий Дубик. В боях на Карельском перешейке он командовал ротой. Подразделение зачастую оказывалось на самых сложных участках обороны. Именно его бойцы первыми встретились с хорошо обученными и до зубов вооруженными егерями противника.

Был такой случай. Высланный вперед старшим лейтенантом Дубиком взвод дружно обстрелял егерей и тут же поспешно стал отходить. Враги решили, что это их легкая добыча. Они уже начали настигать смельчаков, когда те неожиданно как бы растворились в чаще. Егеря заметались на большой лесной поляне. И тут же в них справа, слева, сверху с деревьев ударили поставленные в засаде два остальных взвода роты Дубика.

На допросе взятый в плен командир егерей очень просил показать того, кто так ловко обманул его, видавшего виды вояку. Пригласили Дубика. Он пришел, молодой, сильный, гибкий, с достоинством доложил. А плененный офицер-егерь изумленно смотрел на Дубика не в силах понять, как смог этот молодой русский командир так искусно выполнить маневр и заманить в ловушку целую роту егерей.

Умение мыслить и анализировать масштабно не раз помогало Дубику с честью выходить из самых трудных положений. В его роте всегда было меньше потерь. Бойцы здесь, казалось нам, собрались самые веселые, самые здоровые. Люди любили своего командира за заботу о них, доверяли ему безгранично. Его приказы и распоряжения они выполняли четко, я бы сказал, с особым желанием. В штабе дивизии ни у кого не было сомнения, когда обсуждалась кандидатура капитана В. Дубика (очередное воинское звание ему было присвоено после боев на Карельском перешейке) на должность командира батальона.

Не было в штабе сомнений и тогда, когда батальон капитана Дубика предложили выделить в первый эшелон готовящегося десанта.

Говорят, дорога начинается с тропы, а тропа - с первого следа. В народе говорят еще и по-другому: за первым - след, за вторым - дорога. Фронтовикам известно: кому на воине выпадало идти первым в бой, в разведку, тем судьба не часто гарантировала удачу.

А нам нужна была только удача. От умелых действий десанта зависел весь дальнейший ход боевых действий. В случае успеха мы навязывали врагу свою волю, захватывали боевую инициативу, разрушая тем самым далеко идущие планы противника.

Намечавшуюся высадку батальона держали в строгом секрете. Люди, конечно, чувствовали, что приближаются какие-то серьезные события. Чаще, чем обычно, в подразделениях бывали командиры штабов полка и дивизии. Накануне форсирования наведались к Дубику и мы с начальником политотдела. В кромешной тьме услышали приглушенный голос. Подошли ближе. Я узнал в говорившем политрука А. П. Черного.

- Командир батальона интересуется вашим настроением перед форсированием, - обратился к бойцам политрук. - Что ему передать?

Поднялся красноармеец. Из кармана гимнастерки он вынул какую-то бумагу, передал ее политруку и сказал:

- Здесь все написано...

В землянке мы развернули вчетверо сложенный лист. Боец, видимо, писал в потемках, строчки были неровные, буквы набегали друг на друга. Слева были горячие, выстраданные сердцем. Красноармеец просил считать его в случае смерти коммунистом.

Самого Дубика мы нашли у реки. С командирами рот он проверял плавучесть вместительных рыбацких лодок. Командиры прикидывали, как лучше всего разместить в них людей, боеприпасы, вооружение. Выслушали они и наши советы.

Все это время я наблюдал за капитаном Дубиком. Поверяя подчиненным свои задумки, он обязательно спрашивал: "Вы меня поняли?" Нам всем тогда очень хотелось и было необходимо знать, как мы понимаем друг друга, все ли в одинаковой мере прочувствовали сложность предстоящей операции. Без этого трудно было рассчитывать на успех.

- Вы уверены в успехе? - спросил я Дубика.

- Товарищ генерал, бойцы ждут этого часа, слишком много у них накопилось ненависти к фашистам, рассчитаться хотят с ними сполна.

- Может, считаете несправедливым, что вас назначили командиром десанта?

Он подался весь вперед и горячо заговорил:

- Прошу вас не изменять решения, бойцы уже привыкли ко мне, понимают меня с полуслова...

Я обнял Василия. Получилось это непроизвольно. Я любил его как младшего брата. Известно, кого мы больше любим, тому больше доверяем.

Ночь на 20 сентября выдалась темная, с моросящим дождем. Я уже рассказывал, как мы волновались, как то и дело спрашивали, нет ли известий от Дубика. А время уже подходило к расчетной отметке. И вот телефонист неожиданно громко закричал в блиндаже:

- Есть, зацепились за левый берег!..

Сквозь треск и шипение в эфире услышал далекий голос капитана Дубика, докладывавшего, что фашисты не ожидали нашей высадки, никак не могут понять, откуда взялись русские.

Мне потом рассказывали подробности. Гитлеровцы, привыкшие к комфорту мирного времени, устраивались на ночлег, как в гостинице. Вот в таком-то полураздетом виде наши бойцы и подняли их из теплых постелей. Фашистские молодчики, побросав оружие, в одних подштанниках драпали из блиндажей и землянок.

Капитан Дубик, правильно оценив ситуацию, приказал бойцам, как мы тогда говорили, "шумнуть". Громкое "Ура!", частая стрельба наделали еще больше паники в стане врага. Наши десантники заняли Московскую Дубровку.

Положение на плацдарме день ото. дня становилось тяжелее. Гитлеровское командование, наконец разобравшись в том, что русские сумели перебросить через Неву лишь часть сил, бросило на десантников свои отборные части.

Левый берег окутался густым, черным Дымом. Небольшой пятачок буквально терзала вражеская крупнокалиберная артиллерия, авиация. Стоял сплошной грохот. Мы никак не могли связаться с командиром десанта. Единственное, чем смогли ему помочь, - переправили четыре пушки.

С ними-то капитан Дубик и предпринял наступление на Арбузове. Бой развивался успешно. Десантники, ведомые своим отважным командиром, прорвались за песчаный карьер, в рощу. Мало их осталось после жестокой штыковой схватки. Фашисты взяли в кольцо рощу. Двое суток не прекращались их атаки. Комбат несколько раз предпринимал попытки пробиться сквозь вражеское кольцо. В последней атаке его сразила пуля.