Время далекое и близкое - Василий Коньков

Мы предприняли еще несколько атак. Но сил было явно недостаточно. Оставалось одно - перейти к обороне плацдарма, отбивать контратаки противника, заботясь о том, как нанести ему возможно больше потерь.

В это время в Невскую оперативную группу на должность начальника штаба прибыл генерал-майор Н. В. Городецкий. До назначения он работал заместителем начальника штаба фронта. Это был хорошо подготовленный, эрудированный, с масштабным видением работник. Имея отличную оперативную подготовку, он быстро разобрался в обстановке и очень точно информировал штаб фронта об особенностях боев на плацдарме, что, несомненно, помогло фронтовому командованию сделать реальные выводы и принять необходимые решения.

В те критические дни мы были так плохо обеспечены боеприпасами, что на каждое орудие оставалось всего по 4-5 снарядов. В связи с этим вспоминается такой разговор. Однажды на КП прибыл командир артиллерийской части моряков.

- К нашим двум дальнобойным орудиям штук сто бы снарядов, - глядя на меня с надеждой, произнес он. - А то ведь всего четыре осталось, бережем их, как говорится, на всякий случай.

В середине октября новый командующий Ленинградским фронтом генерал И. И. Федюнинский вызвал меня на передовой командный пункт фронта в деревню Колтуши.

Когда я вошел в дом, где располагался фронтовой передовой пункт управления, генерал Федюнинский вышел навстречу мне из-за стола. Я представился ему. Он крепко пожал мне руку. Это было предвестником хорошего, делового разговора.

- Небось думали, что я ругать буду? - усмехнулся И. И. Федюнинский. И все-таки доложите, почему не выполнено требование фронта, что мешает?

Я обстоятельно доложил, что 115-я стрелковая дивизия и 4-я бригада морской пехоты имели первоначальный успех при захвате плацдарма на левом берегу Невы. Но развить наступление не смогли, так как не хватило сил и техники, а противник за это время сумел подтянуть еще ряд новых частей. Наши подразделения понесли потери и в настоящее время были неспособны прорвать сильную оборону противника. По-прежнему, заметил я, недостает боевой техники, снарядов, большие трудности с прикрытием переправы с воздуха.

Выслушав меня, генерал Федюнинский сказал, что понимает наши трудности, но положение под Ленинградом очень тяжелое, и пока нет возможности усилить Невскую оперативную группу.

- Через несколько дней к вам подойдут другие дивизии, - сказал командующий. - Правда, они малочисленны, но это пока все, чем можем помочь. Ставка требует активизировать Синявинскую операцию. Пока, до прихода подкреплений, сохраните плацдарм, истребляйте фашистов, а с приходом фронтовых резервов готовьте новое наступление. Во взаимодействии с 54-й армией вы должны разгромить шлиссельбургскую группировку противника. Надо разорвать кольцо блокады на синявинском направлении.

Вернувшись на свой командный пункт, первым делом распорядился срочно и самым серьезным образом готовить переправочные средства. Комендантом переправы был назначен мой заместитель генерал-майор И. И. Фадеев. Руководство всеми инженерными, понтонно-мостовыми подразделениями на Неве принял начальник инженерного управления фронта подполковник Б. В. Бычевский, который развернул свой полевой инженерный штаб в землянке в двухстах метрах от берега. Вместе с ним находился бывший начальник ЭПРОНа контр-адмирал Ф. И. Крылов со своими водолазами и другими специалистами. В их распоряжение были переданы все подразделения и части, работающие на переправе, и вся "флотилия" переправочных средств.

Мы начали усиленно готовить новую наступательную операцию. Для успешного ее выполнения стали подходить обещанные подкрепления. 18 октября прибыла 265-я стрелковая дивизия полковника Г. К. Буховца. В период с 20 по 28 октября в состав НОГ вошли 86-я стрелковая дивизия и 20-я дивизия НКВД полковников А. М. Андреева и А. П. Иванова, а позднее, в первых числах ноября, - 168-я стрелковая дивизия генерал-майора Л. А. Бондарева.

Все эти соединения дрались на других участках фронта, понесли потери и не были пополнены. В прибывшей танковой бригаде генерал-майора В. И. Баранова имелось всего 50-60 устаревших БТ-7.

К трудностям на переправе, которые мы испытывали раньше, добавились новые: на Неве появился лед, начала образовываться ледяная кромка у берега.

Чтобы начать наступление с плацдарма, надо было переправить туда вновь прибывшие дивизии с их боевой техникой. Переправа по-прежнему все время находилась под огнем противника. Понтонеры, все инженерные части работали самоотверженно, напряженно.

Однако лишь ценой серьезных потерь удалось перебросить на пятачок 86-ю и 265-ю стрелковые дивизии. На Неве не было затишья ни днем ни ночью. Наш плацдарм занимал всего три километра по фронту, а в глубину имел не больше 800 метров. На одном его фланге части 86-й стрелковой дивизии вели бои за развалины кирпичных зданий. На другом фланге части 265-й стрелковой дивизии дрались за северную окраину деревни Арбузове. Понятие "окраина" было довольно условно. В бывшей деревне Арбузове давно нет не только окраины, но даже не сохранилось ни одной печной трубы.

Роща "Огурец" тоже существует только на карте в виде условного топографического значка. В действительности же все деревья там давно сметены снарядами и бомбами.

Был еще на левом берегу между двумя песчаными карьерами перекресток дорог. Бойцы называли его "паук". Это страшное место, в атаках и контратаках обе стороны старались обойти его. Оно никем не занято, но и наши, и фашистские тяжелые батареи пристреляли его и накрывают с абсолютной точностью. Очень уж четкий ориентир!

Днем широкая лента Невы пустынна. От нее веяло холодом и мрачной отчужденностью. В светлое время ни одна лодка не отваживалась пересечь 500-метровое расстояние - от берега до берега. Ее непременно бы расстреляли раньше, чем бы она успела дойти до середины реки. И на плацдарме, и на нашем правом берегу все просматривалось противником с железобетонной громады 8-й ГЭС. Каждый метр простреливался пулеметным огнем и артиллерией.

Но вот наступала ночь. Над Невой зароились вражеские" ракеты. Их свет выхватывал из кромешной темноты силуэты развалин бумажного комбината и разбросанные по всему нашему берегу скелеты понтонов, шлюпок, катеров. По размытой осенними дождями глине, в промозглой темноте проходили по едва приметным тропам, а чаще траншеями пехотинцы, тащили орудия артиллеристы.

Слышались осиплые, простуженные голоса, тихо окликавшие:

- Эй, кто на вторую переправу Манкевича, давай сюда!

- Кто на пятую, к Фоменко, держи правей!

Иногда с берега можно было заметить, как на гребне невской волны будто замрет, а затем вздрогнет под резкими ударами весел понтон или шлюпка, торопясь уйти от предательского света ракет.