Время далекое и близкое - Василий Коньков

Вскоре мы встретили командира одной из частей, и он рассказал, что произошло с бригадой. За три дня на левый берег Невы было переправлено два батальона и два танка БТ-7. Переправившиеся атаковали врага, но успеха не имели. Авиация противника наносила удары по переправе. Большая часть плавсредств была разбита и потоплена.

10-я бригада понесла тяжелые потери, погиб ее командир полковник Василий Николаевич Федоров. Мы тяжело переживали гибель этого смелого человека.

Вскоре генерала Пшенникова и меня вызвали в Смольный. Пригласили в кабинет командующего Ленинградским фронтом генерала армии Г. К. Жукова. Там уже находился член Военного совета генерал-лейтенант А. А. Жданов.

- Что у вас там случилось с бригадой на переправе? - обратился командующий к генералу Пшенникову.

Его доклад получился неубедительным. Главное, не смог объяснить причины неудачи.

Г. К.Жуков, высказав неудовольствие в его адрес, предложил генералу Пшенникову удалиться из кабинета. Пшенников вышел. Наступила пауза. Я стоял и ждал, что же будет дальше.

Ко мне обратился А. А. Жданов:

- Скажите, генерал Коньков, только по-партийному, как там было на переправе 10-й бригады?

Я доложил все, что мне было известно, рассказал, как я с генералом Пшенниковым побывал на переправе и что там видел.

- Бригада понесла тяжелые потери от авиации противника, - закончил я свой доклад.

Г. К. Жуков посмотрел на меня и сказал:

- Товарищ Коньков, принимайте командование Невской оперативной группой. Задача прежняя - больше активности.

Я уехал в Невскую Дубровку, на командный пункт дивизии.

Нелегко было расставаться с командирами штаба, политотдела, с родной дивизией. Слишком много было связано у меня с ней: походы по Прибалтике, бои на Карельском перешейке, на берегах Невы. Все мы, командиры, сроднились. Сблизила нас боевая обстановка. Что ни говорите, но нет дороже боевого друга-фронтовика. Особенно тяжело было расставаться с комиссаром дивизии Владимиром Андреевичем Овчаренко. Он тоже получил новое назначение - начальником политотдела 23-й армии.

...У каждого из нас есть в сердце люди, ставшие для нас примером в жизни. По ним выверяешь свой шаг, у них занимаешь силу, жизненную стойкость, духовную крепость. Таким для меня был и останется навсегда Владимир Андреевич Овчаренко.

Лето далекого теперь уже 1940 года. Я вступил в командование 115-й стрелковой дивизией, стоявшей в Литве. Вскоре прибыл и комиссар дивизии Владимир Андреевич Овчаренко. По званию - полковой комиссар, возрастом 34 года, с образованием академическим. На гимнастерке алел орден Красного Знамени. "В боях с. белофиннами получил", - объяснил Владимир Андреевич политотдельцам. Им же, знакомясь, рассказал: родом с Полтавщины, был рабочим, несколько лет возглавлял райком комсомола.

Наш комиссар был простым, доступным, широко мыслящим человеком. Открытое, спокойное лицо, ясные глаза привлекали, вызывали невольную симпатию. И еще самое главное: он всегда был в работе, никогда - в праздности. С утра и до позднего вечера на ногах, среди людей.

А время отличалось суровостью, напряжением, оно требовало от каждого красноармейца, командира и политработника предельной отдачи, отдачи осознанной, вдохновенной, реальной. В воздухе ощущалось приближение грозы.

Вот как жила наша дивизия в тот последний предвоенный период. Изо дня в день, без выходных, полевые работы по укреплению границы. Потом долгий и трудный марш - своим ходом, с тактическими учениями, зимой в Ленинградский военный округ. Весной (как говорили шутники: не успели отдохнуть ноги, высохнуть портянки) дивизия снова совершила переход: из района Кингисепп Сланцы через Ленинград на Карельский перешеек, вплотную к границе.

Началась Великая Отечественная война. Бои на выборгском направлении, тяжелые, изнурительные. Опять переход - в Ленинград, в район Невской Дубровки, чтобы грудью прикрыть город Ленина, колыбель Октябрьской революции.

Здесь на многокилометровых переходах, на земляных работах, в оборонительных боях показал себя Овчаренко политработником фурмановского склада, комиссаром ленинского типа. На маршах, бывало, несмотря на морозы в тридцать градусов, идет с батальоном, идет подмогой командиру, другом бойца, идет, воодушевляя людей. Пока остались позади многие сотни километров, он какую-то часть пути провел с каждым батальоном, побывал во всех ротах.

И то, что не имели мы обмороженных, что кухни вовремя людей кормили, на привалах обязательно кто-то из политработников, коммунистов выступал, первая заслуга его, комиссара. Дивизия прибыла на новое место готовой к любому испытанию!

Любил я, когда Овчаренко выступал. И не обязательно, чтобы полк или батальон перед ним находился. Сидят на привале пять-шесть солдат - и он сядет. Он много знал, глубоко разбирался в международной и внутренней обстановке и хотел, чтобы его знания, идейная убежденность были оружием его товарищей, его подчиненных. Помню выборгское направление. Холода. Вражеские снайперы. Иду со окопам. За одним из поворотов слышу голос комиссара: "Они пришли в наш дом, они - разбойники, значит, дело наше правое, ненависть наша священна, значит, мы вправе и в обязанности бить их беспощадно, бить смертным боем". Потом по рукам идут газеты с фотографиями, где виселицы, где могилы безвинных, где дети и старики в тряпье, в нищете. Такие беседы не забывались, такие беседы равнялись снарядам и патронам.

Шел бой, тяжелый бой. Бой в районе Энсо, на левом фланге 638-го стрелкового полка. Противник большими силами вклинился в наше расположение. Рукопашная схватка идет в первых траншеях. Вижу - Овчаренко там. С автома-116

том. Не слышно голоса. Но он, наверное, кричит: "Вперед, вперед!" Зовет бойцов за собой, ведет за собой. В том бою, памятном для нашей дивизии, Овчаренко был ранен, его едва успели перевязать - и снова в бой, снова лоб в лоб со смертью, снова призывное слово, зовущее вперед, к победе. 638-й полк выстоял, и командир полка докладывал мне: "А комиссар-то у нас - настоящий герой!"

Через несколько дней противник превосходящими силами перешел в наступление на нашем правом фланге, на участке 576-го стрелкового полка. Там создалась наибольшая опасность прорыва обороны. И туда именно отправился Овчаренко. Спустя некоторое время позвонил мне командир полка:

- Если бы вы видели его в бою!..

Более двух месяцев вела дивизия тяжелые оборонительные бои, и в самых опасных местах всегда был комиссар - теперь уже бригадный комиссар Владимир Андреевич Овчаренко.

Обстановка осложнялась. Противник прорвал оборону на нашем правом фланге, в стыке с соседней дивизией, и углубился в наш тыл. 576-й стрелковый полк вел бой, как говорится, с перевернутым фронтом и отходил к реке. Противник перерезал коммуникации. Прекратился подвоз боеприпасов и продовольствия. Создалась очень и очень опасная ситуация, и как раз в это время должны были подать самоходные баржи для переброски частей нашей дивизии через Финский залив в Ленинград.