Время далекое и близкое - Василий Коньков

- Товарищ генерал, а мне до полной славы не хватает еще сотни убитых фашистов, - серьезно ответил снайпер.

Каждый день боев на плацдарме приносил все новые и новые примеры массового героизма и доблести наших бойцов, командиров, политработников. Удивительные превращения происходили с людьми. Ничем ранее не приметные, немногословные, они совершали такие героические поступки, на которые могли пойти только советские люди, воспитанные нашей партией. Уже в первые дни войны слова из Указов Президиума Верховного Совета СССР "За образцовое выполнение заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и мужество..." имели самое прямое отношение к воинам 115-й стрелковой дивизии, например, к молодому командиру тяжелой минометной батареи комсомольцу лейтенанту Ивану Павленко. Точен был огонь его минометчиков. Они подавляли вражеские огневые точки, ослепляли наблюдательные пункты. За два дня боев от огня батареи гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными около батальона пехоты, было уничтожено четыре пулеметных гнезда, подавлено две минометные батареи, подбито несколько автомашин и легковых танков. За эти боевые дела лейтенант был награжден орденом Красной Звезды.

У него было мужественное, немного грубоватое лицо, выразительные светлые глаза, он был плечист и высок. И хотя недавно пришел из училища, и было ему не 40, а чуть больше 20, показал он себя умелым командиром. Как раз после награждения Павленко орденом к нал! на КП приехал поэт Александр Прокофьев в сопровождении редактора дивизионки В. А. Меркурьева. В беседе со мной и комиссаром дивизии он спросил, кого из фронтовиков можно было бы сделать героем его стихов.

- Есть у нас герои, есть, и много, - ответил я. - Только что командующий артиллерией дивизии полковник Лабадов докладывал об отличных действиях батареи тяжелых минометов, которой командует Иван Павленко.

Вместе с В. А. Меркурьевым поэт направился на наблюдательный пункт батареи, который находился на чердаке двухэтажного дома. Место было очень удобное. Отсюда лейтенант Павленко хорошо просматривал вражеские позиции, скопления танков и пехоты.

Когда Прокофьев и Меркурьев были у цели, кругом начали рваться гитлеровские снаряды. Один из них угодил в дом с нашим наблюдательным пунктом. Там начался пожар. Поэту не довелось увидеть Павленко ни живым, ни мертвым. Его боевые товарищи только что похоронили лейтенанта за поселком, на опушке бора, у сосны с отбитым осколком суком. Они и рассказали о последних минутах жизни молодого героя.

В тот день с самого утра на пятачке шли тяжелые бои. Противник большими силами атаковал наши позиции. Павленко своевременно обнаружил сосредоточение гитлеровцев. Минометчики обрушили на них сокрушительные залпы. Но и фашистские артиллеристы сумели засечь наш наблюдательный пункт. Почувствовал это лейтенант Павленко потому, что началась пристрелка по его дому. Но обстановка не позволяла поменять НП. Нельзя было даже на короткое время оставить пехоту без огневой поддержки.

Артиллерийский разведчик сержант В. Подвинцев, находившийся на НП вместе с командиром батареи, рассказал:

- Лейтенант уже был ранен, когда приказал мне отправиться с запиской к начальнику артиллерии полка. Я было стал уговаривать комбата вместе уйти с чердака, а он сурово глянул на меня и сказал: "В армии не рассуждают, а выполняют приказ". Мне показалось, что он уже наперед знал, чем все это может кончиться и поэтому прогонял меня, чтобы спасти от гибели... Спустился я вниз, а он все кричит команды в трубку... Так и нашли мы лейтенанта мертвым в углу чердака с телефонной трубкой, зажатой в руке...

Подвинцев передал Александру Прокофьеву планшет лейтенанта. В нем были карта и листок бумаги из командирской книжки. Прокофьев, рассказывая мне обо всем увиденном и услышанном, не мог скрыть своего потрясения.

Вернувшись в нашу дивизионную газету, он при свете коптилки написал стихотворение "Бессмертие".

...Фашисты из щелей полезли, - он видит,

Им место не здесь, а "в раю".

Так пусть же узнают, как их ненавидим,

Как любим Отчизну свою!

Ведь мы их не звали сюда, не просили,

Скорей настигай их, беда!

И ненависть, равная буре по силе,

Как буря летит в провода!

"Огонь! - он скомандовал на батарею.

Вояки промокли слегка,

Пора подсушить их; коль солнце не греет,

Подсыпьте-ка им огонька!"

И ухнули разом. Кривая полета

Идет через песню мою.

О том, как разили его минометы,

Я слово герою даю.

"Сегодня на рассвете, - записал Иван Николаевич Павленко, - гитлеровцы подтянули к деревне около 15 танков и больше роты пехоты. В это время я сидел на крыше двухэтажного дома. Когда я увидел фашистов, сердце облилось кровью. Я скомандовал "Огонь!". Тяжелые мины рвались среди скопища вражеской, пехоты. Я от радости кричал: "Здесь, на поляне, враг увидит свою смерть! Вперед, за победу! Подлый враг будет разбит!"{12}

И дальше - на уголке клочка бумажки: "Вражеские снаряды изрешетили весь дом. Я с поста не уйду!"

Вперед за реку прорывались отряды.

И враг заметался, гоним.

...Он пал, наш товарищ, но бывшее рядом

Бессмертие встало над ним!

И, славящий мужество наше прямое,

Я вижу, как входят в века:

Дом, в щепы разбитый, герой-комсомолец,

Столетние сосны, река.

Стихи Прокофьева о нашем боевом товарище Павленко тотчас напечатала дивизионная газета. Газета пошла на переправу, на плацдарм, на огневые позиции, в окопы.

Мне потом показали найденный в гимнастерке юного лейтенанта лист бумаги, который начинался словами: "Я, Павленко И. Н., комсомолец, преданный делу рабочего класса и Коммунистической партии..." Человек готовился стать коммунистом, мечтал об этом и доказал свою преданность народу, партии...

Работая над рукописью, я прочитал книжку Михаила Сергейчика "Продолжение подвига". Она посвящена бывшему красноармейцу 576-го стрелкового полка, ныне известному в стране комбайнеру совхоза "Новый путь" Карагандинской области, Герою Социалистического Труда Ивану Ивановичу Иванову.

Родина узнала о подвигах еще одного замечательного человека, дравшегося с врагом на Невском пятачке. Автор подробно, со знанием дела описывает трудовой путь Иванова и касается его боевой биографии.

...576-й стрелковый полк, куда направили воевать Иванова, уже вел тяжелые бои на Невском плацдарме. Чтобы попасть туда, юноше пришлось переправиться через Неву на потрепанной лодке ночью под огнем гитлеровцев.

Получилось так, что сразу же после переправы бойцу Иванову пришлось отбивать вражескую атаку. А потом они следовали одна за другой. И терялся им счет. Счет велся один: сколько фашистов ты смог убить.