Время далекое и близкое - Василий Коньков

По сегодняшний день наши враги никак не могут уняться, все выискивают оправдательные причины поражения гитлеровских полчищ под Ленинградом. Особенно стараются бывшие гитлеровские генералы. В частности, один из них Вальтер Шаль де Болье. Я знаком с его книгой "Наступление 4-й танковой группы на Ленинград", изданной в ФРГ. Крутит, битый и моими бойцами генерал, когда пытается объяснить провал плана по захвату города в 1941 году "неясностью стратегической цели в начале войны", имевшимися у фюрера "колебаниями между Ленинградом и Москвой".

Но буржуазным историкам явно мало прегрешений фюрера, так сказать, в стратегическом плане. Они пытаются вытащить на свет и другую затасканную идею: мол, и войск-то столько не стоило держать под Ленинградом, хватило бы и минимума, чтобы сломить находившихся в панике жителей города и обороняющие его войска. Эксперт по русским делам в США Леон Груз проявил прямо-таки сатанинскую энергию для того, чтобы хоть как-то убедить читателей, что осенью 1941 года в рядах Красной Армии "моральное состояние было крайне низким".

Как участник тех событий, со всей ответственностью заявляю, что не выдерживают ни малейшей критики происки наших идейных врагов. Да, не скрою, нам было тяжело. Мы испытывали нужду в боевой технике, оружии, в боеприпасах. Но никогда не ощущалось недостатка в геройских бойцах, командирах, политработниках, в их сильном, необоримом духе.

Нет, не наши, а фашистские солдаты испытывали страх. Об этом свидетельствовали многие факты. Гитлеровцы в панике оставили обороняемый участок, когда бойцы капитана Дубика по всем правилам военного искусства скрытно форсировали широкую Неву и дерзко атаковали сильно укрепленные вражеские позиции. Гитлеровцы долго не решались атаковать, считая недостаточными имеющиеся у них силы, наш десант. И это всего какую-то горстку бойцов без танков, достаточного количества артиллерии!

Об их паническом настроении свидетельствовал и вот этот документ, обнаруженный нашими разведчиками у убитого фашистского офицера. Вот что он писал: "Началась вторая половина сентября 1941 года. Четыре дня ожесточенных сражений с русскими за переправу через Неву не дали желаемых результатов. Мы попали в настоящую мясорубку. Сотни наших солдат не нуждаются в похоронах, они покоятся на дне русской реки".

Комментарии, как говорится, излишни. Хорошо обученных и до зубов вооруженных гитлеровцев умело, со знанием дела и конечно же с именем Родины на устах били наши бойцы, признававшие одну команду: "Ни шагу назад!"

Я бережно храню в своем архиве подшивку дивизионной газеты "К бою готовы", выходившей на Невском пятачке. Сколько славных имен, сколько геройских подвигов вместили небольшие по объему страницы этой солдатской газеты!

Дорогой читатель, давай вместе еще раз вернемся в те грозные дни, из скупых газетных строк попытаемся составить представление о некоторых смелых людях, которые не пустили врага за Неву.

...Первыми форсировали реку бойцы роты коммуниста лейтенанта Михаила Скобелкина. Не все из них ступили на берег. Но те, кто зацепился за его кромку, об отступлении и не помышляли. Хотя враг все предпринял для этого: и ураган огня обрушил, и в рукопашные бросался на смельчаков. Метр за метром рота отвоевывала у захватчиков, подавляя их своей дерзостью. Вот застучал фашистский пулемет, к земле прижал огнем бойцов. Но ненадолго. Сержант И. Заболотников ворвался в гитлеровскую траншею, метнул гранату, разметавшую по сторонам расчет. Из трофейного пулемета сержант начал косить фашистов, поспешно покидавших траншеи. Двое суток подчиненные лейтенанта Скобелкина удерживали захваченный рубеж. Бомбежка с воздуха, частые артиллерийские и минометные налеты не сломили их мужества.

"Отсюда, с плацдарма, ни шагу назад, стоять прочно, а потом - только вперед!" - эти слова приказа командира были для них законом жизни.

...На едва успевших окопаться бойцов фашистское командование бросило пехоту с танками. Вот впереди идущий танк изрыгнул длинную струю раскаленного пламени. Огнемет! С подобным оружием бойцы встретились впервые. Бронированное чудище направлялось на окоп, где находились красноармейцы В. Тихонов и И. Татор. Не взял их фашист на испуг. Смельчаки затаились, приготовив бутылки с горючей смесью. Татор энергично взмахнул рукой, и брошенная им бутылка угодила в двигатель танка. Вторую фашистскую машину поджег Тихонов.

...С неимоверными трудностями орудийному расчету, возглавляемому сержантом Г. Пономаревым, удалось переправить свою пушку на плацдарм. Ко времени сделали это артиллеристы. Фашистское командование, скопив большие силы пехоты, собиралось бросить их против нашей оборонявшейся роты. Пономарев приказал заряжать орудие осколочными снарядами. Через минуту наши пехотинцы обнимали сержанта Пономарева. Двумя меткими выстрелами артиллеристы разметали вражеских солдат. Но рядом упал вражеский снаряд. В живых остался только Пономарев. Контуженный, обессилевший, он еще долго посылал снаряд за снарядом, нанося гитлеровцам потери.

...Сержант Л. Силаев прибыл на пятачок вместе с пополнением в начале октября 1941 года. До этого он уже был дважды ранен в боях. Силаев появлялся со своими пулеметчиками во время боя в самых жарких местах и столь неожиданно для врага, что гитлеровцы метались в панике, а наши воины расстреливали их в упор.

В одном из боев сержанта Силаева тяжело ранило. В строй он уже больше не вернулся. Через много лет я узнал о том, что он долго лечился, а потом, окрепнув, сел за книги, получил высшее образование. Сейчас Л. Г. Силаев народный артист Украинской ССР, много времени отдает военно-патриотической работе, поддерживает крепкую связь с однополчанами.

Не могу не вспомнить и встречу с писателем А. Чаковским.

Часы, которые я провел с ним, прошли в дружеской, непринужденной беседе. Чаковский внимательно слушал меня, просил повторить еще и еще отдельные эпизоды, характеристики командиров.

А потом я прочитал его роман "Блокада". И, признаюсь, еще раз пережил встречу с мужественным командиром батальона капитаном Дубиком, многие черты которого я вижу в герое романа капитане Суровцеве. Да и других дорогих мне людей узнал я в персонажах "Блокады": капитанов Менькова и Раева, старшего политрука Черного, лейтенанта Павленко. Может, впервые так остро ощутил силу литературного образа.

Уже после войны я как-то приехал в Ленинград, Собрались мы человек около десяти участников боев на пятачке и приехали в Невскую Дубровку, Встретили здесь группу ветеранов, воевавших на плацдарме в составе различных частей. Ко мне подошел мужчина и тихо сказал:

- Здравствуйте, товарищ генерал.