Меч космонавта, или Сказ об украденном времени - Александр Тюрин

Крейсер, кстати, утратил и способность к маневрированию. Его силовую установку, скорее всего, тоже вырубило. А вот мой коптер, имевший твердотопливные ускорители, мог спокойно выбирать курс.

В таких условиях возникла шальная идейка.

Пусть-ка катапульта зашвырнет меня в сторону вражеского корабля, а я захвачу с собой конец нанотрубчатого троса. Его можно закрепить на какой-нибудь крепкой детали корпуса. Ну, а дальше почему не отбуксировать рейдер на более низкую орбиту, а то и вообще ввести в атмосферу, чтобы сгореть ему синим пламенем.

Были в этом плане довольно скользкие моменты, — поди пойми, сколь долго будут действовать силы подавления высокой энергии, — однако чувство мести требовало утоления.

Как мне казалось, первая часть плана была вполне на уровне моих возможностей. Трос из углеродных нанотрубок мог выдержать огромное натяжение. Катапульта, применяемая для аварийного отстрела членов экипажа, сумела бы придать моей заднице ускорение в 5 «же», причем по выбранному вектору.

Тут я понял, что должен не только лететь в сторону рейдера, но еще и оставаться на коптере. А то кто же станет буксировать вражескую махину? Адаптид естественно отпадает, да и кибероболочка откажется принимать мои команды к исполнению, едва я окажусь вне коптера. В принципе, и радиоэфир может вырубиться.

С другой стороны, из катапульты вместо меня не выпустишь варвара Адаптида. Мой новый коллега не то, что в невесомости, в космосе никогда не бывал. Вон как забился в угол вместе со своим волком, сидят, клацают зубами.

— Значит, придется слетать на корпус рейдера, а потом спешно возвращаться назад вдоль троса, — подсказала оболочка Мара, когда у нее спросили совета.

Я быстро ввел параметры полета в бортоболочку катера и, напяливши гермокомбез, влез в катапульту. Разместил там трос и по команде «старт» испытал массу приятных ощущений. Можно было затуманенным оком еще поразглядывать, как разматывается сверхпрочный трос, похожий на огромного червя.

Крейсер не откликнулся, даже когда я опустился на его корпус. Остаточное гравитационное поле у этого большого корабля еще имелось, так что можно было выгуливать пешим образом по корпусу.

Быстро нашел, где трос закрепить (на одном из стыковочных агрегатов) и помолился, чтобы морской узел не подвел. Впрочем, недурственный я узел завязал, двойной беседочный, можно было дуть назад на катер. Однако в самый неподходящий момент из какого-то люка выбралось семь бойцов противника в своих гармошечных скафандрах с шлемами-ведрами. Вылезли сатурниане без особого оружия, только с ножами и ломами; видно смекнули уже, что бластеры сейчас — не более чем колотушки. Но у меня даже вилки с собой не было.

И тут я увидел луч, вернее даже тоннель из серебристого света, соединивший коптер с рейдером. А внутри него топал как по бульвару Адаптид с мечом в руке, но без всякого скафандра, и его серый дружок Пушок… Ну прямо светопреставление. По-моему, варвар собрался взять рейдер на абордаж.

По мере приближения этой парочки серебристое сияние окутывало и сатурнианский рейдер. На границе ореола в космос протягивались тонкие серебряные волоски. Вражеский корабль словно бы покрылся мехом и стал похож на диковинного зверя пушной породы. Оцепившие меня сатурниане явно оторопели и даже забыли то, что пора стукнуть по моей башке.

Ну, а дальше была еще та сцена. Лох в посконной рубахе и драном кафтане бросается на сатурнианских космонавтов и начинает их рубить. А волк начинает их драть и давить. Оба быстро приспособились к пониженной силе тяготения. Сатурниане, конечно, оторопь преодолели и попробовали сопротивляться, но тяжеловато им было сдюжить против опытного бойца, который умеет так и сяк орудовать клинком. Покатилась одна голова, затем другая, из осиротевшей шеи лениво выплеснулась кровь, медленно завалилось тело в распоротом скафандре. После удара крыжом меча улетел в открытый космос еще один сатурнианин. И так далее, и тому подобное.

БЛОК 9. ЗНАНИЯМ — ГИБЕЛЬ

Помехи. Настройка. Сигнал четкого восприятия. Дуплекс)

Когда с сатурнианами на корпусе было покончено, Адаптид не успокоился и по-быстрому прорвался внутрь вражеского рейдера. Не отставал от него и друг Пушок. Кто мог бы подумать, что трехдюймовые клыки снова возымеют ужасность в век карманного термояда. (Как тут при моей начитанности не вспомнить про кровожадного Локи и волка Фенрира из некой занюханной мифологии.) Но если всерьез, можно было уже догадаться, что хроноплазменная X-структура, которую сгенерировала служба «Алеф» на своей секретной базе, стопроцентно оказалось на воле. Еще на какой воле. Но это страшное оружие пока было на нашей стороне.

Сейчас наш плазмонт принял форму рейдера. Корабль был проткнут хрональными каналами и постепенно поглощался, а может, менял свое предназначение, становясь скелетом твари.

Сатурнианам, порубаемым и раздираемым, я сейчас субъективно не мог не посочувствовать. Однако объективно я был на стороне «нашего» плазмонта, да и кроме того спешно пытался разобраться с устройством вражеского корабля при помощи Мары. Кстати, чем дальше, тем больше кибероболочка кокетничала, вела себя как интересная дама легкого поведения, и тем самым мешала работе.

Прошло всего семь лет с тех пор, как сатурниане внагляка отложились от центрального правительства, но они уже мало напоминали обычных космиков. И это не ограничивалось шлемом-ведром и лопатовидной формой корабля. По имевшимся у Мары сведениям, которые она сейчас выдала ввиду экстраординарной ситуации — атомная (не термоядерная как у нас) силовая установка находилась на рейдере в хвостовом ободе. Цепная реакция шла в тороиде из урановой плазмы, которая удерживалось магнитным полем. Та же магнитная бутылка позволяла теплоносителю набирать температуру, не соприкасаясь с расщепляющимся материалом. В случае взрыва такой корабль мог понаделать хлопот, но мой сверхсекретный компаньон плазмонт успешно предотвратил этот плачевный исход.

Корабль и не подумал взрываться после исчезновения магнитной бутылки; уж не знаю, куда там исчезла горячая урановая плазма — может X-структура превратила ее в стакан компота. В то же время корпус рейдера на значительном протяжении лопнул словно кожица у зажаренного поросенка, и разошелся в стороны. По ходу дела дробились и разваливались отсеки и узлы. Некоторые из них прямо на моих глазах по холодку переплавлялись во что-то иное, похожее на внутренности огромного животного. Получился, в итоге, натюрморт, напоминающий левиафана с развороченным брюхом.