Меч космонавта, или Сказ об украденном времени - Александр Тюрин

Короче, мы немало потрудились вместе. Однако, когда она закимарила, я подумал, что бластер, изменивший мне в тундре, был получен именно в группе безопасности. И прилетела Мара на выручку, когда по идее все должно было закончиться хрустом моих косточек на волчьих зубах. А совсем не прилететь она не имела права, потому что я отсутствовал больше условленного срока, да еще в условиях магнитной бури. В таком свете ее разрешение на охоту выглядит довольно сомнительным. Как начальник группы безопасности она должна была этому противиться больше других. А что, если покушение на меня, совершенное в испытательном блоке, тоже ее рук дело?

Она могла получить кое от кого информацию, что у меня особые отношения с хроноплазменными тварями и я обязательно попытаюсь выяснить, с чем их едят.

И похоже, Марочка решила добиться своего лаской и ублажением, лишь после того, как не сумела покончить со мной. Ведь довольно странно, что она выбрала в наперсники разврата именно меня, далеко не самого крутого мужика.

Однако, на какую шоблу может работать Мара, да еще с таким старанием?

На плутонов? Сомнительно. Я для плутонов — рекламная фигура, живое доказательство симбиоза слаборазвитого человека и высокоразвитой плутонской цивилизации. На военное руководство? Но кшатриям пофиг все эти разборки между подразделениями Технокома. Тогда, может быть, Мара завербована сатурнианами? Но она же воевала с ними, теряя в борьбе своих друзей-товарищей и, наверное, любовников. Да и что в этих фанатах хорошего?

В них самих ничего хорошего нет, однако, Мара могла тесно пересечься в титанском Храме с главной хроноплазменной тварью, вернее темным божеством сатурниан. Кому, как не ему, приобщить Мару к своей нирване.

Но там были и другие спецназовцы, уверен, кто-то из не поддался Плазмонту, ведь поддержание защитного хронального экрана зависит и от нашего сознания. Они не поддались и… должно быть, сложили свои головы, а среди тех, кто уцелел и вернулся, наверное, немало «приобщенных», то есть офанатевших и завербованных. Может, все, кто вернулся, это посланцы Плазмонта? Страшноватая мысль. Кто они, люди, нелюди? Ведь в их нейронах гнездится разумная хроноплазма. Впрочем, что я так пугаюсь, словно барышня-институтка. Для я своей собственной бабушке тоже бы показался исчадием ада: в черепе сидит звезда сатанинская — имплант Анима, выпустившая во все закоулки мозга кремнеорганические нейрошунты, в руку встроен мемо-кристалл, в копчик вмонтирован нейтринный маяк, в мышцы вшиты мономолекулярные нитероботы, глаза тепло видят по змеиному, уши электромагнитые колебания слышат…

Может, и мне не стоит противиться чарам сатурнианского демона? Что я, собственно, теряю: тринадцатый ранг подмастерья, свою нулевую стоимость, свою ничтожность и одиночество? Ведь даже мать моего ребенка спокойно разменяла меня. Сплошной кидняк! А, если я соглашусь с агитацией Мары, то разом приобщусь к могуществу и силе, почувствую свое достоинство, станут воистину свободным.

Впрочем, я поборол столь возвышенные мысли, устыдив себя за то, что офицерша все-таки овладела моими мозгами. Много ли останется от конкретного маленького человечка Фомы после всех приобщений к могуществу и силе Плазмонта? Немного, так же как от цыпленка табака после приобщения к желудку какого-нибудь гения. Хроноплазменный демон не зря покупает наши души.

С раннего утра я, как ушел от бой-бабы, все хотел настучать на нее командиру базы, в смысле поделиться с ним сомнениями. И все не решался, никогда ведь стукачом и «наседкой» не был.

Не знаю, на что бы я там решился, но около семи утра на нас накинулись сатурниане. То есть, наши лунные локаторы прощупали их только в семь, но тогда еще было непонятно, зачем они пожаловали в земной сектор, все-таки перемирие. Средства обнаружения нашей базы заметили сатурнианские корабли еще позже, и время подлета в зоне наблюдения составило, в итоге, всего четыре минуты. Где-то в начале восьмого состоялось короткое боестолкновение между истребителями, взлетевшими с базы, и вражескими бортами. Все прокипело на высоте не более двадцати километров от поверхности. Наши истребители, прежде чем взорваться, а также ракеты «земля-воздух» спалили восемь вражеских кораблей, но остальные семь прорвались. Впрочем, ракетные удары по нашей базе наносились и ранее того, так что на голову летела и штукатурка, и шкафы, и горшки.

Между Космикой и Сатурнией, между прочим, никогда не было подписано официального перемирия, однако существовали негласные договоренности.

Во-первых, не учинять диверсионные действия, могущие нанести большой ущерб гражданским объектам и невоенному населению.

Во-вторых, не воевать на Земле и ее орбите и не создавать там военных объектов.

Пункт первый какое-то время нарушался со стороны сатурниан, но когда замаячила угроза третьей тотальной войны, то лихие диверсанты были лишены агрессивности собственным титановским начальством — там дело доходило до хирургического вправления мозгов и даже до физических ликвидаций.

Пункт второй не нарушался никогда вплоть до сегодняшней атаки сатурниан. Впрочем, и мы не столь уж невинны — трудно выдать настоящего крокодила за надувного, и наш хитрый Объект, если уж был обнаружен, не смог закосить под чисто гражданский.

Важно и то, кто раскрыл его существование противнику.

Выдать сатурнианам сведения о базе-спецлаборатории могла служба «Бет» — в силу вполне понятных интриг или даже из лучших побуждений.

Но, чтобы врагам столь точно выйти на стопроцентно заэкранированную замаскированную цель, им нужен был агент на самой базе. Очень сомнительно, чтобы такую вымуштрованную богатырку, как Мара могли подкупить. Деньги в нашей военной касте можно тратить лишь согласно своему рангу и заслугам — за этим следят строго. Кутежи и круизы сразу вызовут большие подозрения. Значит, остаются идейные и личностные мотивы — Мару-таки могли соблазнить и прельстить. И я понимаю, в чьих это силах.

Я находился на полпути к командиру базы, когда первые ракеты сатурниан достигли поверхности Земли и, пройдя сквозь болотную жижу и торф, пробили титаново-керамический корпус. Следующая волна ракет пронеслась через уже готовые пробоины. Их «мозги» позволили нанести точные удары по ответственным постам, системам мониторинга и контроля, по жилым отсекам. Следующей была волна капсул. Те также влетали через бреши, но несли в своем нутре киберсороконожек и робоскорпионов, а затем и десантников: людей и квибсеров.

Мара погибла через двадцать минут после начала штурма. Возможно, «умные» ракеты и имели ее образ как запретной цели, но, едва начался ближний бой, стало не до тонкостей. Да и сама Мара смело ввязалась в драку, а не стала отсиживаться в кладовке, дожидаясь «своих». Дралась она, естественно, на нашей стороне, видимо ее психика была достаточно раздвоена.