Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

Да, Конро выкрал для них камни стихий у шептал и направил по нужной дорожке в поисках Серафимы.

Но сейчас на карте стояло нечто большее, нежели участь одного или двух существ, и гораздо большее, чем их не такая уж давняя дружба.

На чашах весов — или за дверью башни, как предпочел бы выразиться демон, отчего-то упорно не понимающий и не приветствующий человеческие метафоры — оказалась судьба целого народа. Народа малочисленного, несправедливо и жестоко гонимого и уничтожаемого последние сто с лишним лет.

Его народа.

На другой же чаше не менее тяжким грузом лежала страна, которой суждено было скатиться в злобные междоусобицы, разруху и распад, лишившись столицы, правителя и единственного порта.

Воображение царевича с пугающей простотой и готовностью нарисовало ему зияющие оплавленной угольной тьмой сорокаметровые кратеры там, где несколько минут назад были дома и улицы Атланик-сити… горящий ослепительно-оранжевым пламенем камень уцелевших зданий, оград, площадей и дорог… голубое небо в грязных отвратительных пятнах дыма… людей, с плачем и криками мечущихся между пожарищами, провалами — и вышедшим на тропу отмщения горным народом… Людей, конечно, исключительно тех, кто еще мог метаться и плакать, а не был раздавлен или погребен заживо под обрушившимися стенами или моментально сожжен огнем, вырвавшимся из-под земли точно из преисподней.

И запах.

Запах горелого камня, металла и плоти.

Запах ужаса и смерти.

— Нет… Нет, Конро… нет… — растерянные, умоляющие серые глаза встретились с гневными ярко-алыми.

Взгляды человека и горного демона скрестились, как мечи, и Иванушка почувствовал вдруг, что два пылающих яростью угля — это всё, что есть, было и будет для него когда-либо на Белом Свете, и что он летит к ним через туман, плывет, несется, спешит, отталкиваясь руками как крыльями от реальности, чтобы раствориться в них, рассеяться, растаять, всё узнать и всё отдать…

Каменная лапа тронула его за плечо.

— Отойди, человек Иван, — словно заглянув ему в душу, мягко, почти сочувственно проговорил демон. — Ты все равно ничем им не поможешь. Горный народ уже пять дней как под городом — и всё готово. Мы ждали лишь нескольких запаздывающих, которые уже должны были прибыть на место. Они просили не начинать без них. Есть граница или нет границы — теперь ты ничего не изменишь там, внизу. Насколько мне известно, может быть, города уже нет.

Дикий, отчаянный вопль смертельно раненого животного прорезал глухую туманную муть долины — это Вяз бросился на горного демона: обнаженный кинжал в руке, ярость и безумие в глазах, словно мучения всех атланов, когда-либо павших от рук обитателей гор, накопились в его груди, и теперь, не в силах больше удерживаться, вырывались раскаленным фонтаном, сжигая своего хозяина, вмиг ставшего их рабом.

Длинный клинок разлетелся вдребезги при первом же ударе о камень тела Конро, но атлан, словно одержимый, продолжал молотить врага оставшейся в кулаке рукоятью, словно рассчитывал разбить его даже не этим, а одним ослепляющим, всепоглощающим зарядом своей ненависти — и боли.

Демон повел рукой — и беснующийся человек отлетел на несколько метров, ударился затылком о землю и затих.

— Вяз!!!.. — взвизгнула Эссельте и кинулась к поверженному контрабандисту, растянувшемуся на сухой каменистой земле, словно бездельник на пляже.

— Он жив, — сухо проронил Конро, помолчал, пристально глядя на своего противника, будто хотел добавить еще что-то, но не стал.

Вместо этого он перевел взгляд на Иванушку и бережно, почти нежно отодвинул его от двери, точно соломенную куклу.

— Я ценю отвагу человека атлана и твое упорство, — тихо проговорил он, и глаза его чуть потухли, словно что-то неистовое и дикое в них перегорело и развеялось прахом, — но ничем помочь и ничего исправить я не могу. Больше века вражды не пропадают за пару минут. Отнятые жизни могут быть возмещены только другими отнятыми жизнями. Это — закон горного народа.

— Но погоди, Конро, можно ведь что-нибудь придумать, что-нибудь изобрести, что-нибудь сделать!.. — бросилась на освободившееся место у двери царевна.

— Что, супруга Ивана Серафима? Если человек Агафон сейчас восстановит границу, мои соплеменники окажутся запертыми внизу. Ты этого хочешь?

— Нет, конечно!

— Но должен же быть какой-то другой способ! — горячо воздел руки к небу Ахмет.

— Какой? — фыркнул горный житель.

— Но разве ты… или кто-то другой… если граница вновь появится… не сможет разрушить башню с этой стороны? — встал рядом с Серафимой и хмуро уставился в глаза демона Олаф.

Конро горько расхохотался, и гулкое эхо поддержало его, тревожа далекие лавины и обвалы.

— А зачем вам тогда ее восстанавливать, о нелогичные, непонятливые существа?!

— Но тогда… тогда… тогда… — люди растерянно переглянулись, ища — и не находя ни слов, ни идей, и с холодным чувством обреченности и бессилия понимая, что выхода нет.

— Решение нашей проблемы может быть только одно, люди — друзья Ивана и Агафона, — тихо проговорил Конро. — Извините. У меня мало времени.

Каменная длань сдвинула Сеньку в сторону и легла на серый неровный бок башни.

— Она построена крепче, чем я думал… — пробормотал демон и приблизился к ней вплотную, наваливаясь мощным плечом.

— Нет, Конро!.. — рванулся к стене Иван — а за ним все остальные. — Нет!!!

Живой щит загородил лишь малую секцию башни — но как раз под локтем горного жителя.

— Конро, пожалуйста!..

— Не делай этого!..

— Не тронь ее!

— Только через мой труп, тварь!

— Прочь, мясокостные! — демон склонился над ними, закрывая полнеба — точно ночь внезапно наступила — и взбешенно ощерился, то ли надеясь испугать, то ли и впрямь теряя терпение. — Или я завалю вас! Если вам эта башня так нужна, получайте ее всю — на свои головы! Это было последнее предупреждение!

— Нет…

— Что ж. Как знаете.

— Погодите!!! — вопль замешкавшегося поодаль Агафона разорвал звенящую отчаянием и враждебностью тишину, вдруг повисшую над темной долиной, как гробовая плита. — Я знаю!!!.. Я знаю, что можно сделать!!!

— И что же? — презрительно — или устало? — искривились каменные губы.

— Я… — чародей осекся, лихорадочно пытаясь облечь в слова то, что яростной вспышкой только взорвалось у него в мозгу. — Я должен увидеть, в каком состоянии находится оборудование в башне… и тогда я смогу… думаю… сделать… то есть, смогу сказать… наверняка, то есть… Нет, ты не думай, я там ничего не буду трогать, я только посмотрю, потому что не знаю, что там вообще может быть, но это вероятно, может оказаться…