Канцлер. История жизни Ангелы Меркель - Кэти Мартон

вот проблемы решают редко. Меркель понимала, что «запрет на полёты» — красивое название, за которым явно скрывается нечто большее. А именно — бомбардировка объектов противовоздушной обороны Каддафи и патрулирование ливийского неба в течение неопределённого срока. Меркель считала, что это самая настоящая война, какими бы словами её ни называли[24].

Её решение было непопулярным и многими критиковалось, из-за чего между Меркель и Вашингтоном возникла стена. Тогда Меркель пришла к соглашению с Китаем и Россией. Однако в свете той анархии, что воцарилась в Ливии невзирая на запреты, трудно не согласиться с тем, что Меркель как в воду глядела.

А ещё она, возможно, сожалела и о том, что прежде поддержала другую катастрофическую войну, которую Америка вела в Ираке. В 2003 году, ещё до вступления в должность канцлера, Меркель написала в «Вашингтон пост» статью, в которой заявляла, что канцлер Шрёдер противостоит этой войне только «в рамках предвыборной кампании». Теперь, будучи канцлером, она думала совсем иначе: катастрофический исход затянувшейся войны в Ираке поколебал её веру в способность Америки помочь Ближнему Востоку. Повторения иракской войны уже на землях Ливии Меркель боялась больше, чем разногласий с Белым домом. Отношения с США стали только хуже, когда Обама внезапно предложил создать бесполётную зону над Ливией.

Меркель до последнего убеждали в том, что войны можно избежать. Немецкий министр обороны Томас де Мезьер, который посещал Пентагон незадолго до голосования в Совете Безопасности, сказал Меркель, что генералы Обамы против войны. Неудивительно, что де Мезьеру офицеры заявляли: против и американский президент. Однако в действительности Обама до сих пор не определился. И когда повстанцы, выступившие против Каддафи в городе Бенгази, пришли в отчаяние, госсекретарь Обамы Хиллари Клинтон и посол ООН Сьюзан Райс поняли: сейчас «на наших глазах» начнётся резня. Обама в конце концов решился на войну, однако не стал сообщать об этом Меркель. (Она узнала об этом только через своего посла в ООН Петера Виттига.) А Меркель не стала звонить Обаме, когда решила воздержаться от голосования по поводу предложения ООН создать бесполётную зону. На этот раз участие Германии в, возможно, бесконечной войне на Ближнем Востоке показалось Ангеле Меркель опаснее того, что «Германия останется одна».

После череды бомбардировок Соединённые Штаты, можно сказать, забросили Ливию, которая без центрального правительства продолжала погружаться в смуту. В итоге антивоенный настрой Ангелы Меркель оказался до печального предусмотрительным.

Однако низшей точки отношения Обамы и Меркель достигли только два года спустя, 23 июня 2013 года, когда Владимир Путин радостно объявил: «Рождество в этом году наступило рано!» Он говорил о рейсе «Аэрофлота» из Гонконга, на котором в Москву прибыл американский доносчик Эдвард Сноуден с «подарком» в виде тысяч секретных документов. После того как Обама (наряду с Меркель) много лет ожесточённо критиковал Путина «за нарушение прав человека», тот предложил Сноудену политическое убежище.

Самодовольно заявив о желании «информировать общественность» о том, как на самом деле работает американское правительство, Сноуден начал публиковать тысячи страниц секретных документов в американской газете «Вашингтон пост» и британской газете «Гардиан». В этих документах среди прочих секретов раскрывалось, что администрация президента Обамы прослушивает личный мобильный телефон канцлера Меркель. Разведка время от времени незаметно прослушивает политиков, даже из дружественных стран, однако её, как правило, никто не ловит, а если и ловят, то не выставляют этого на всеобщее обозрение. В итоге этот двадцативосьмилетний сотрудник отдела информационной безопасности ЦРУ, который предал собственную страну, резко стал героем для значительной части немецкой общественности, сместив с пьедестала Барака Обаму.

Меркель, которая на протяжении двадцати лет жила во всевидящем государстве, где на неё доносили товарищ по лаборатории и близкий друг, после разоблачения Сноуденом американского правительства пришла в ярость. Она немедленно позвонила Обаме и разразилась безудержной тирадой на немецком, что делало её лишь убедительнее. «Холодная война уже закончилась. Друзья больше не шпионят за друзьями», — упрекала его канцлерин. Сорок четвёртый президент США ничего не смог сказать в своё оправдание. Он обманул доверие Меркель. Отношения между двумя странами стали настолько холодными, что даже Кристоф Хойсген, который известен своим невообразимым спокойствием, какое-то время не разговаривал со Сьюзан Райс — своей коллегой из Белого дома. Однако молчание между столь близкими союзниками слишком долго было неустойчивым. Никто точно не помнит, как долго оно продолжалось. Скорее всего, ровно столько, сколько было нужно, чтобы обида немцев стала очевидной.

Обаму пристыдили и как политика, и как человека. Меркель была его ближайшим другом среди зарубежных лидеров. «Я редко видела президента Обаму таким расстроенным, если вообще видела», — отмечала Райс. Чарльз Капчан, советник Обамы по делам Европы, рассказывал мне: «Нам казалось, будто Германия находится в какой-то параллельной вселенной. Словно она может, оставаясь важнейшим экономическим двигателем Европы, не играть при этом по правилам „большой политики“, в которой все шагают по головам». Тем не менее такой цинизм раздражал канцлерин.

Виктория Нуланд читала стенограммы телефонных разговоров Меркель. «В итоге мы так ничего и не выудили. Меркель слишком умна, чтобы говорить о чём-то деликатном по телефону, — рассказывала она мне. — В стенограммах только и было, что вопросы в духе „Где пройдёт ужин?“ и „Какое у нас расписание на завтра?“». По мнению Нуланд, Германия возмутилась не из-за нарушения конфиденциальности. «Мне кажется, Меркель было неловко оттого, что Обама так и не включил её в круг своих доверенных лиц, а вот с Соединённым Королевством и Канадой Соединённые Штаты, к примеру, постоянно обмениваются разведданными. С Германией… мы делимся экономической информацией, но не разведданными, поскольку считаем бундестаг ненадёжным в этом смысле», — откровенно заявляла Нуланд.

У немецких СМИ — в особенности таблоидов — появился повод повеселиться, подыгрывая тайным ненавистникам США. Особенно разозлило немцев сообщение Сноудена о том, что Соединённые Штаты через столб подслушивают, что происходит возле легендарных Бранденбургских ворот. «Раз они прослушивали мобильные телефоны немцев, значит, они нарушили немецкий закон на немецкой земле. В таком случае виновных необходимо привлечь к ответственности», — громогласно заявлял немецкий министр внутренних дел. Начальник штаба Меркель Петер Альтмайер сказал послу Америки в Германии Джону Эмерсону, что исправить положение можно только очевидными действиями. Эмерсон незамедлительно отправил главу берлинского отделения ЦРУ собирать вещи. («Кто-то должен был принять удар на себя», — вспоминал посол.) Обама отправил своего советника по национальной безопасности Дениса Макдоноу в Берлин, чтобы тот попытался успокоить Меркель и её подчинённых. Тщетно.

А ведь Обама чуть позже, в июле, должен был посетить Германию лично. «Встреча призвана была обрадовать обе стороны, однако в итоге всё изменилось», — говорил Бен