Последние первые планетяне - Павел Третьяков

class="p1">После нескольких суток напряженного затишья город наконец тряхнуло в первый день лета. В пятницу, перед обедом.

Близнецы, по обычаю последнего времени, расположились возле входа в больницу. Не скрываясь особо, Марк караулил из машины, а братец засел парой построек вверх по дороге. Илья укрылся среди столиков выездной кофейни, и, хотя на пике буднего дня заведение вовсе не ломилось от посетителей, офицер не привлекал лишнего внимания.

Сама по себе улица, на которой расположился госпиталь, между тем гудела привычной полуденной занятостью шахтерского поселения. До края центральной площади отсюда идти было не больше пары кварталов, и фасад громадного – по меркам Борей-Сити – больничного комплекса выходил на широкий проспект, являющийся продолжением Фермерского тракта. С позиции Марка, припарковавшего полицейский автомобиль по другую сторону от больницы, дорога просматривалась на несколько домов в обоих направлениях. Обращая взор на юг, он видел теряющуюся в дымке вывеску «Пионера», очертания одного из бронзовых старателей, брата, отчаянно ищущего тенек, а также нервное копошение встречающих груз на ближайшем перекрестке работников овощного магазина. В северной же стороне улица убегала под откос, и, если бы погода позволила воздуху прочиститься ненадолго, со своего места Марк разглядел бы кварталы вплоть до Треугольника.

Однако пятничный полдень не благоволил законникам.

– Не спекся в тачке сидеть? – неожиданно раздался в салоне голос Ильи.

Звук донесся из кармана – всегда в патруле полицейские использовали коммуникаторы вместо раций. Заглядевшись на накрывающее север города марево, Марк невольно задумался о своем, потому прорезавшийся из ниоткуда голос брата застал его врасплох. Офицер, крепко выругавшись, огляделся и только затем ответил:

– Со скуки скорее помру, чем от жары, – сказал. – Каждый день одно и то же.

Илья на другом конце рассмеялся:

– Я предлагал махнуться…

– Что бы изменилось?

– Думаешь, босс ошибся, убрав нас с Тракта? – ответил тот вопросом на вопрос.

Внимательно наблюдая за выезжающей из двора госпиталя скорой, Марк не отзывался некоторое время, и можно было решить, он раздумывает над ответом. Хотя на деле, в отличие от брата, Марк недавно утвердился во мнении касательно ошибочности большинства решений Николая Давыдова.

– Здо́рово, что мы беспокоимся за всех и каждого, – сказал он уверенно; как не сказал бы в лицо старшине или первому помощнику. – Но сомневаюсь, что, когда пойдет веселье, мы окажемся в центре вечеринки. Смекаешь?

– Говоришь, стоило остаться на Тракте? – переспросил Илья.

– Говорю. Но приказ – есть приказ.

Динамик коммуникатора ни с того ни с сего взорвался прерывистым шипением. Илья, по-видимому, чихнул, и брат с удовольствием съехидничал, мол, говорит явно дельные вещи.

Так или иначе, через паузу Илья серьезно вымолвил:

– Я так скажу: парень пытается выпендриться. Наверняка подозревает, что самая жара будет на Тракте, туда и намылился. – Он, не стесняясь прохожих, сердито чертыхнулся. – Еще любимицу взял, Милу. Видал, как девчонка к старшине приклеилась?

– Видал-видал, – неохотно отозвался Марк.

Илье достаточно было услышать лишь подобие солидарности, дабы ухватить любимую по последнему времени тему:

– Она и у Громова была на хорошем счету, – продолжал он злорадствовать, – но там-то дело ясное. Громов с градоначальником – не разлей вода хер знает с каких годов. Пристроить племяшку – дело святое. Но новый чего начальник?

– А что Давыдов? – пожал плечами Марк.

– Не знай я Милу, сказал бы, в постель его затащила…

– Кончай.

Илья пытался пререкаться, мол, он шутит и все в таком духе, однако расположившийся в машине брат резко перебил его – практически заткнул на полуслове. Дело было отнюдь не в том, что Марк за последние дни уже вдоволь наслушался безосновательных бредней, которых старался не поощрять никоим образом, однако в том, что его внимание привлек проезжающий мимо автомобиль.

– Молчи, говорю! – не щадя, выпалил он. – Нашел время, как баба, судачить! Видишь, пикап едет? – (Илья обиженно молчал). – Вверх по улице!

Тот недовольно фыркнул, однако, дельно приглядевшись к машине, ответил:

– Вижу – не слепой. Знакомо выглядит…

– Ты верно подметил, – закивал Марк, пускай брат не мог увидеть издалека. – Ставлю почку, эта трухлявая развалюха вторые сутки наяривает по кварталу.

Илья скептически промычал:

– Не знаю, братец. – Он приподнялся на месте и поглядел, как пикап резко повернул на восток на ближайшем перекрестке и быстро скрылся за сплошной чередой жилых построек. – Мало ли тут фермеров на своих тарантасах разъезжает, – сказал он, подумав. – Их корповские колеса все на один вид. Как, впрочем, сами землекопы все на одно кривое лицо, – ни с того ни с сего рассмеялся Илья.

Они с братом с давних пор взяли за привычку всячески принижать и подшучивать над кажущейся им позорной судьбой фермеров, потому Марку стоило немалых сил сдержаться и не пойти на поводу у глупого прикола. Он собрал волю в кулак, глубоко вдохнул и серьезным тоном заключил:

– Не нравится мне, что эти обсосы ездят мимо больнички туды-сюды. Дурно пахнет.

Прошло еще полчаса на невыносимом пекле, а «патрулирующий» квартал автомобиль не выходил у Марка из головы. С братом они не обсуждали это подозрительное, на его взгляд, совпадение, потому как на каждый аргумент в пользу того, что стоит сообщить о странности Давыдову или хотя бы первому помощнику, у Ильи находился тот или иной колкий ответ, по большей части высмеивающий чересчур впечатлительную натуру близнеца. В конце концов сошлись на том, что, если пикап объявится вновь, кто-нибудь попросту остановит его и в лоб спросит, в чем, черт возьми, дело.

Предчувствие надвигающейся беды, впрочем, у Марка лишь усилилось ближе к обеду, когда на стоянке перед больницей появилось несколько знакомых лиц. Члены внушительного семейства Акимовых, которых по городу насчитывалось порядка двух десятков, и которых не зря считали полноценным фермерским кланом, приехали встречать выписывающуюся родню. Не то чтобы они организовали празднество в честь возвращения пострадавших, однако толпа собралась солидная. Она не могла не привлечь внимание горожан.

Не в состоянии сдерживать подступающего к груди, словно ранний инфаркт, колющего ощущения, Марк отзвонился начальнику и доложил, что «целая орда только что притащилась к больничке», и у него по этому поводу нехорошее предчувствие. Давыдов, в свою очередь, подключил к беседе Камиллу, и вместе полицейские смекнули, что стоит перестраховаться и подтянуть силы поближе к госпиталю на случай, если начнется потасовка.

Не успел Илья отвесить очередной саркастический комментарий по поводу излишнего паникерства коллег, как в