Обычная история - Юлия Резник

— Как ты понимаешь, я ни о чем не жалею. У меня прекрасный сын. Но отца у него нет, это да.

— Прости, пожалуйста. Я не знала.

— Пустяки. Я давно отпустила эту историю.

И здесь я не лукавлю. В свои тридцать шесть я уже и не помню ничего из того, что случилось в мои шестнадцать. Память пощадила, стерла самые болезненные моменты. Осталась лишь радость, которую привнес в мою жизнь сын.

Ну и мои сексуальные предпочтения, да… Они тоже оттуда. Надо быть полной дурой, чтобы в моем случае не понять, откуда у этого дерьма растут ноги.

— Ох ты ж черт! Я опаздываю… Помоюсь дома, — пыхтит Кэт, заталкивая кроссовки в безразмерную спортивную сумку.

— Куда-то торопишься?

— Реутов обещал привезти дочь.

— М-м-м. Это в первый раз после выписки?

— Да, в первый. Немного волнуюсь.

Немного? Это мягко сказано. Кэт просто в ужасе! И это видно.

— У тебя все получится, — мягко касаюсь тонкого запястья Кати рукой. — Если что, забегайте в гости. Накормлю вас пирогами.

— Спасибо большое! — Кэт порывисто меня обнимает, подхватывает сумку и скрывается за дверью раздевалки.

Я не без труда стаскиваю прилипшую к телу эластичную ткань тейтсов. Муки адовы — этот спорт. А главное, у меня нет понимания, зачем я корчусь, ведь в то, что я смогу похудеть, не верится совершенно. Я тысячу раз пыталась это сделать!

Поправляться я начала во время беременности. Как и многие, заедала стресс. А потом с каждым годом прибавляла по килограмму-двум. Ну и вот… Ненавижу. Просто ненавижу себя. Это отвратительно. Даже банное полотенце, которое та же Кэт запросто обернет вокруг себя дважды, на мне с трудом сходится, чтобы подоткнуть. Не представляю, как у Миши на меня встает. Я выгляжу как свиноматка. Если раньше вес распространялся более-менее равномерно, то в последний год все, как назло, в живот идет. А грудь? Это же просто арбузы какие-то, под весом которых я сутулюсь, как шахматный конь…

Стараясь на себя не смотреть, быстро моюсь. Обтираюсь. Снимаю шапочку для душа и замираю, как олень в свете фар, встретившись взглядом с… шефом. Какого черта он здесь забыл?! Мы же негласно поделили время тренировок, чтобы не пересекаться!

— Ч-черт. Меня бутылку в кулере просили заменить. Сказали, здесь никого нет.

Он что, оправдывается? Боится, что я подумаю, будто он за переодевающимися тетками подсекает? Смешно. И бредово. Потому что такому, как Миша, любая и так все покажет с радостью. Даже я… Свои уродливые телеса, к которым он питает нездоровую, стыдную страсть.

— Ну, смотрю, у тебя все получилось? Может, теперь выйдешь?

Я не знаю, как так происходит. Просто рядом с ним, особенно в такие моменты, во мне включается та еще стерва. Это на уровне интуиции — понимание, что ему нужен повод на мне сорваться. И да. Я его даю.

Задыхаясь от волнения, отворачиваюсь к шкафчику. Растираю спину полотенцем. В тишине раздевалки гудит лишь система вытяжки. И потому звуки нашего сорванного дыхания здорово действуют на нервы.

— Или ты ищешь Кэт? Так она ушла…

Отбрасываю полотенце. Тянусь за трусами, (назвать то, что я ношу, трусиками не поворачивается язык), когда дверной замок щелкает. Вздрагиваю. Телом идет рябь. В стекле, отделяющем раздевалку от зоны сауны, вижу, как Стрельников стаскивает через голову футболку. Облизываюсь на кубики у него на животе, хочу облизать каждый! Между ног становится влажно и горячо. Он, конечно, далеко не такой мышечный, как Таир, но так даже лучше. Я предпочитаю более мальчишеские фигуры. В Мише мне нравится все. Даже кривые ноги с ярко выраженными, как у какого-нибудь футболиста, икрами… Мне так, сука, нравится.

— Кого ищу, я нашел, — ухмыляется, хватая меня за грудь.

— Да что ты? — вызывающе оскаливаюсь.

— Ага. Повезло. Тебя сложно не заметить.

Сука-а-а-а. Он меня унижает, а я теку, как последняя блядь. Опустив слезящиеся глаза, слежу за тем, как его тонкие красивые пальцы мнут мои безобразно взбухшие соски. Ну, давай, Наташ. Пошли его. Где твоя, сука, гордость?!

— Иди в жопу, — выдавливаю из себя.

— С удовольствием. Только для начала пососешь, малыш? Чтоб такую жопу пялить, нужен определенный настрой.

— Отвали, — сиплю я, голодно облизываясь.

— Давай, у меня в обрез времени.

— И куда же ты спешишь? Окучивать Кэт?

— Ревнуешь? Это хорошо. Старательней отсасывать будешь. Давай же, не выебывайся.

Миша дергает меня за руку. Я плюхаюсь на колени, больно ударяясь о кафель. Сама дура! Могла бы и осторожнее… Обхватываю его сочащуюся головку губами.

— Да ты уже слюной истекла. Ну что за феерическая блядь мне досталась?

В противовес смыслу его слова звучат так ласково, что я давлюсь. Слезы из глаз брызжут. Но беру так, как дает. Блядь — так блядь. Хоть так. Хоть как-нибудь. Впрочем, кого я обманываю? Именно так мне и нравится. Какой же он вкусный… Невозможно. Глубже. Пальцами мну яйца, розочку ануса… Мне голодно. Он не был со мной… А с той ночи, когда мы поругались из-за того, что Таир о нас как-то узнал, и не был. То есть почти месяц. М-м-м…

Когда Миша оттаскивает меня за волосы, я с противным хныканьем тянусь за ускользающим членом.

— Хватит! — рявкает. — Я не так закончить хочу. Да и ты, наверное, тоже.

Отчаянно киваю.

— Что ты там про жопу говорила?

— Я пошутила, — сиплю, теряя голос. Нет, так мы тоже трахаемся, но очень редко. И мне каждый раз невыносимо…

— Пошутила она. Наклоняйся, давай.

— Нет, нет, Миш, пожалуйста, не надо… — скулю испуганно.

— Давай, Таш, в любой момент кто-то может войти.

— Я не готова! — трясусь, склоняясь над столешницей, в которую в ряд вмонтированы раковины.

— Кто — ты? А это что? — издевательски посмеиваясь, проводит рукой между ног. — Не смеши, давай, я быстро. Довела же!

Глава 23

Виктор

День выдается пасмурным, как и мое настроение. Где-то над головой взрывается и трескается небо, бьют молнии, ветер гнет деревья к земле и играет в догонялки с дымным шлейфом поднятой моим Аутлендером пыли. А вот дождя как не было, так и нет. Мир будто встал на паузу в предвкушении надвигающейся грозы.

— Маме точно получше? — спрашивает Сашка, так и не оторвав взгляда от окна.

— Очень на это надеюсь.

— Ты говорил, что мы будем встречаться по выходным, а мы сто лет не виделись.

— Так вышло, Сашунь. То мы с тобой уезжали в отпуск, то мама болела. Бывает, жизнь вносит корректировки в планы взрослых. Ничего страшного. Сегодня начнете навёрстывать, не