Птицы молчат по весне - Ксения Шелкова

— Можно, можно меня признавать, я и не стыжусь! — горячо заверила Анна. — А как же ты здесь… — Она смутилась и оглянулась на прочих девиц, которые уже начали болтать и хихикать между собою.

— Клавдия! — сурово прозвучал голос хозяйки. — Ты опять?! Мало мне с тобой хлопот? Где тебя черти носили?!

Клаша уже хотела отвечать, но Анна прервала её. Уверенно взяв девушку за руку, она подвела её к госпоже Лялиной.

— Аграфена Павловна, я уже определилась. Я возьму на обучение вот эту девицу, если… Если она ничего не имеет против.

— Эту? — Лялина смерила Клавдию откровенно неприязненным взором. — Ну, дело ваше, Анна Алексеевна. Только должна предупредить: эта девица в высшей степени непочтительна, неаккуратна и порой ведёт себя неподобающим образом. Даже кавалеры на неё непрестанно жалуются. Вы можете раскаяться, что взялись за неё.

Анна подумала про себя, что такая аттестация характеризует Клашу как нельзя лучше.

— Зато она сообразительна более чем другие, и обладает способностями… Клаша, ну-ка повторите, м-м-м, скажем, такую фразу: «J’aime cette ville, j’adore les livres, et les concerts» («Я люблю этот город, обожаю книги и музыку»).

Клавдия покорно повторила, глядя на Лялину нарочито честными глазами. Видно было, что французский язык ей слегка знаком, и притом она обладает прекрасной памятью.

— Вот, видите? — воскликнула Анна. — Клаша, ты нынче идёшь со мной! Будешь брать первый урок.

— Хорошо, — неохотно уступила Аграфена Павловна. — Ступай с Анной Алексеевной, да смотри — через час обратно! И чтоб не дерзила, а была усердна!

Глава 13

История Клаши — в заведении она для пущего шику звалась Клархен — оказалась обычной для её окружения. Девушка была сиротой, родителей не помнила, с малолетства воспитывалась у дальних родственников. Те заставляли её выполнять грязную и тяжёлую работу, попрекали куском хлеба, а когда Клаша подросла и сделалась хороша собой — хозяин пытался склонить её к разврату, надеясь извлечь из этого прибыль.

— Я и убежала от них. Устроилась ученицей к портнихе, работала. Потом в модный магазин поступила. Хозяйка там вроде и ничего была: кормила досыта, ну бивала иногда, не без этого, — рассказывала Клаша. — А так я у неё мастерицей сделалась, хорошие деньги получала.

Но характер Клаши не позволял усердно работать и копить деньги на чёрный день. Выросшая среди грубых, пьющих людей он сама быстро пристрастилась к выпивке и гулянкам. Её красивая внешность привлекала парней — таких же бесшабашных, склонных к разгульной жизни. Вскоре встретила такого одного и влюбилась до смерти. Любезный промышлял воровством и сумел увлечь Клашу мнимой романтикой своего ремесла. Он и подговорил девушку накопить побольше денег и махнуть в путешествие вольными птицами — куда-нибудь на юг, к морю, где солнце, ветер, свобода! Да ещё любимый усердно делал вид, что беспокоится о здоровье Клаши, которое было уже подорвано пьянством и загулами…

Для осуществления мечты девушка должна была ограбить хозяйку — иначе нужную сумму влюблённые собирали бы слишком долго… Клавдия согласилась. Она стащила деньги и передала любимому; в тот же день хозяйка обнаружила кражу и, по выражению Клаши, «взяла её в оборот». То есть, Клавдия либо отправлялась за решётку, либо должна была продать себя задушевной приятельнице хозяйки, Аграфене Павловне Лялиной — как раз за ту самую сумму. К тому же Лялина давно уже приметила миловидность и бойкость Клавдии и зарилась на неё.

— Вот, теперь у Аграфены отрабатываю, — закончила Клаша. — Иногда невмоготу станет, ну и сбегаю. А куда бежать, разве только на улицу? Да и сил уж нет. Вот так помыкаюсь-помыкаюсь, погуляю, и в часть заберут — меня там давно знают. Аграфена сама за мной и не ходит, Диту посылает… Там у них уже все свои.

Клавдия закашлялась и кашляла долго. Анна вздрогнула.

— Да ведь ты нездорова!

— Знаю. Может, и осталось мне недолго. Самое обидное, видишь — Васенька-то мой деньги хозяйские взял, да и укатил на них себе в Крым, на море! Думала, он как узнает, что меня поймали — уж выручит, уедем вместе. А ему, видать, только деньги и были нужны…

— Послушай, Клаша, — твёрдо сказала Анна. — Если ты и вправду хочешь с этой жизнью покончить, надо и тебе, и мне с долгами развязываться. А потом уйдём от Лялиной, вместе где-нибудь наймёмся, будем себе на хлеб зарабатывать. А на улицу тебе больше нельзя, опасно!

Клавдия кивнула.

— А я и сама думала какого-нибудь дворянина али офицерика себе захороводить… Так, чтобы на Лялину, паучиху проклятую, не работать, а жить себе спокойненько! Я уж после Васьки так и не полюблю никого — ну и пусть, меньше любишь, так меньше страдаешь!

— Ну нет, это не по мне! — возразила Анна. — Ты подумай, вечно зависеть от капризов своего покровителя! А надоешь ты ему, тогда что?! Нет, если в твой магазин обратно нельзя, так можно в другой наняться! Ты же мастерица, каких мало…

— А ты, Анютка, где с нашей Аграфеной познакомилась?

— Я? Так и я тоже… В модном магазине! Там ещё хозяйка-француженка была!

— Ну, значит, мы и здесь подруги по несчастью! — рассмеялась Клаша. — Видишь, как оно получается!

Они уже подъехали к дому, где квартировали Анна и Аграфена Павловна. Анне очень хотелось поделиться с Клашей своей историей: отчего-то она чувствовала подлинное доверие к этой девушке, которую знала всего один день… Однако теперь она прежде всего помнила об осторожности: Клавдия могла случайно упомянуть об Анне при ком-то из товарок, а те — донести Лялиной.

***

Анна решила начать учение с французского языка, с которым Клаша была знакома благодаря службе у хозяйки-француженки. Оказалось, та помнила довольно много слов, и понимала почти все простые фразы, что говорила Анна. Теперь Клавдии надо было поставить произношение, ну и давать побольше практики. Девушка была грамотна — читать и писать она научилась ещё в детстве, когда повторяла всё за старшей кузиной.

Анна написала ей французские глаголы, которые надо было выучить к завтрашнему дню; память у Клаши была очень хорошая и задание вряд ли слишком затруднило бы её.

— А ты молодец, — похвалила Анна. — Ещё книжек французских достанем — скоро и совсем ловко заговоришь. Я сперва тебе буду вслух читать, потом — ты мне. Да, Клаша, ты когда с гостями разговаривать станешь, уж старайся выражаться… поскромнее, поприличнее.

Анна замялась, опасаясь, что её ученица обидится. Но та звонко рассмеялась:

— Да нешто думаешь, я не понимаю? Могу и так, коли нужно будет: в магазине у нас всё знатные дамы