Медвежий замок - Дмитрий Светлов

– Не ниже герцогских кровей, если считает себя вправе чеканить собственные деньги, – заметил Хинрих Плесков.

– И зол, как на Новгород, так и на датчан! – Конрад фон Аттендорн снова поднял указательный палец.

– Его земли могут быть только между Новгородом и Выборгом! Он нам нужен! – воскликнул Эберхард фон Ален.

– Что делаем, если подтвердится наше предположение?

– Для начала дадим денег и воинов, покажем свое расположение и готовность помочь, – ответил Плесков.

– Напишем в Авиньон папе Бенедикту Двенадцатому, подарим этому Норманну Русу герцогский титул, – предложил фон Ален.

– Церковь любит деньги, – вздохнул фон Аттендорн. – Кого укажем в родителях?

– Что-то вас не туда понесло! – возмутился Плесков. – Если потребуется дать Русу титул, проще надавить на Эдуарда III.

– И верно! – согласился фон Ален. – Король Англии перед нами в долгах как в шелках.

– Монополию Ганзы безоговорочно подписал.

– Оставил щелочку. Английские купцы имеют право перевозить товары на наших судах.

– Это ненадолго, – уточнил фон Аттендорн. – Капитаны уже получили инструкции, в товары англичан подбрасывают контрабанду.

– Умный ход! – усмехнулся Плесков. – Король конфискует товар и имущество своих подданных, капитаны получают компенсацию за ущерб.

– Торговля тканями монополия Ганзы, засунул в тюк рулон гамбургского или голландского сукна – и английского торговца нет.

– Конфискация имущества выгодна Эдуарду Третьему, его казна получает с этого хорошую прибыль.

– Ближе к делу! – На этот раз указательный палец фон Аттендорна постучал по столу.

– Если возникнет целесообразность дать этому Русу титул, надо обратиться или к Эдуарду Третьему, или к литовским князьям.

– Не выдумывай! В Тракае сейчас язычник правит, его имя и не выговорить.

– А нашего подопечного можно выдать за сына литовского князя! – воскликнул Плесков.

– Все читали рапорта капитанов по поводу венецианских купцов?

– Интересная информация и пересекается с нашими огненными саламандрами.

– Если он выкрал секрет стекла… Я даже боюсь в это поверить!

– Однако прибывшие венецианцы в первый же день назначили высокую премию за информацию о месте пребывания своих соотечественников.

– Закон дожа предписывает смертную казнь за вывоз тайны изготовления стекла.

– При любом раскладе надо ему дать воинов, – решительно заявил Хинрих Плесков.

– А если он всего лишь украл готовые изделия? – спросил фон Ален.

– И совсем не мало, – усмехнулся бургомистр. – Полагаю, и сюда привез.

– Украл, напал на город или захватил венецианский корабль, это не наше дело, – отмахнулся Хинрих Плесков.

– Солдат дадим! – вынес вердикт фон Аттендорн. – Он нам нужен.

Помимо собственного желания Норманн оказался пешкой в политической интриге сильных мира сего.

Два дня безделья не очень-то содействуют улучшению настроения. Дружинники лениво отлеживались, новики ходили по торговым рядам, растрачивая деньги на всевозможные безделицы. На третий день пошел мерзкий холодный дождь, на завтрак принесли ячневую кашу и кувшин кипяченого молока. Тоска, ни кофе, ни привычного сыра. Полцарства за кусок вареной колбасы! Увы, ни колбасы, ни царства. За слюдяным окошком низкие тучи и занудливый осенний дождь. По уму надо тренироваться, физическую форму потерять проще простого, и навыки работы с мечами и луком надо поддерживать. Вон снайперы ОМОНа ежедневно стреляют, иначе какой из тебя стрелок, так, теоретик по нажиманию гашетки.

– Господин Норманн! Господин Норманн! К вам посыльный от бургомистра! – взволнованно сообщил трактирщик.

– Пусть подождет.

– Почему? – Тидеманн растерялся от столь пренебрежительного отношения к важному визитеру.

– Не видишь, я ем! – Для наглядности Руслан покрутил перед носом трактирщика глиняной ложкой.

– Это же посыльный от бургомистра! – трагическим шепотом произнес Тидеманн.

– Достал! Зови, пусть заходит.

– Вы, это, требуете его к себе?

– Сейчас подпрыгну и побегу вниз! Неужели на город напала саранча?! Тьфу, сарацины! Не дадут человеку спокойно поесть!

Парень аккуратно подцепил ложкой молочную пенку и от удовольствия зажмурился. Вспомнилось детство и бабушка, которая специально присыпала пенку сахарной пудрой. Настроение окончательно испортилось.

– Герр Норманн Рус? Я посыльный от бургомистра, вам надлежит прибыть на церемонию вручения Ганзейской бирки.

– Когда?

– Прямо сейчас.

– А вчера прийти не мог? Выйди!

– Как! Вы меня прогоняете?

– За дверью подожди, я штаны переодену. Или хочешь полюбоваться на мой волосатый зад?

– Я буду внизу, – больше растерянно, чем обиженно ответил посыльный.

Шушун бросился готовить парадные одежды, а Норманн невозмутимо продолжил доедать ячневую кашу.

В кабинете с торжественными лицами встречали ганзамистр Конрад фон Аттендорн и двое управляющих делами (Sachwalter) Эберхард фон Ален и Хинрих Плесков.

– Господин Норманн Рус! – Приветливая улыбка. – Проходите, садитесь! Вам надо подписать устав, присягу и правила торговли.

Норманн сел на предложенное место, пододвинул прошитые желтой ленточкой листы бумаги, бегло просмотрел, затем достал из-за манжета шариковую ручку и поставил подписи напротив своей фамилии. Возникла пауза, затем вкрадчивый вопрос ганзамистра:

– Вы подписали важные бумаги, даже не узнав их содержания.

– У меня вторые экземпляры, изучу на досуге.

– Но ваша подпись уже стоит!

– Ну и что? Я или подписываю и становлюсь членом Ганзейского союза, или не подписываю и ухожу. Выбор сделан давно.

– В тексте могут быть условия, которые существенно ограничат вашу торговлю.

– Господин фон Аттендорн, в бумагах нет ограничений лично для меня, я не понимаю ваших вопросов.

– Но вы же не знаете немецкого языка!

– Там нет моего имени, я знаю готический алфавит, да и латинский тоже.

Норманн перевернул свой экземпляр и быстро написал азбуку готическими, затем латинскими буквами. Шрифт Тевтонского ордена создан как симбиоз германских рунических и латинских букв. На самом деле это настоящая тайнопись, которую знает не так уж и много людей, особенно в двадцать первом веке. Снова пауза, затем вопрос от Хинриха Плескова:

– У вас странное перо, можно на него посмотреть?

– Дарю! – Руслан протянул шариковую ручку. – Сделано в Китае.

– Эти ящерицы, они из Венеции? – осторожно спросил фон Ален.

– Нет, китайские, все мое стекло из Китая.

– Вы были в Китае?

– Да.

Спасибо Денису Юрьевичу и его страсти к экзотике, он всегда брал с собой пару девиц и Норманна. Полет в Шанхай на китайский Новый год или суббота-воскресенье на карнавале в Рио-де-Жанейро. Хорошее было время, никаких забот.