Медвежий замок - Дмитрий Светлов

– Уговорил!

Норманн махнул рукой и уехал в замок, который и замком назвать язык не поворачивался. Везде суета, слуги напоминали перепуганных кур, метались между домом и хозяйственными постройками, разве что не хлопая крыльями. И тут Норманн увидел псарню, где сидел десяток здоровенных рыжих псин. Спешился и подошел поближе: то, что надо, сразу видно, что не пустобрехи. Внимательный настороженный взгляд, молодь заранее оскалилась, предупреждая о своем праве на эту территорию.

– Собак зачем привез? – накинулся Шушун. – Этого добра и в Новгороде задаром до отказа.

– Ты посмотри на этих красавцев! Не каждый волк им в размер.

– Что удумал? Сразу говори, времени нет бестолково стоять.

– Заберу себе, а зимой с волками сведу. Потомство ночную стражу заменит.

– Фантазер! Ставим на палубу, а вдруг что и получится.

Вечером караван судов на веслах вышел из гавани, на чистой воде подняли паруса и направились на юго-восток. Когда огонь башни Эланд-Седра пришел на траверз, пожелали друг другу удачи. Караван повернул на восток, а драккары на юг. Через час сигнальные фонарики скрылись в ночной темноте.

Глава 8

Ганзеец

Ночью во время смены Норманна северный ветер значительно усилился. Парус получил чрезмерное давление, «лишний» воздух начал «стекать» со шкаторин, и драккар стал раскачиваться. Это опасно, еще чуть-чуть, и суденышко перевернется. Быстро свели шкоты, уменьшив площадь паруса и сделав его более «пузатым». На втором драккаре уже вязали рифы, однако оценили прием Норманна и перестали отставать. Рассвет встретили в Юго-Западной Балтике. Скоро появится берег, море в мелких и крутых волнах покрыто белой пеной. Срывая брызги, драккары стремительно неслись к своей цели. Жирные бакланы сидели на воде и лениво посматривали на мореходов. Верный признак скорого ослабления ветра – эти птицы никогда не ошибаются в прогнозе погоды. После обеда показались глинобитные домики рыбачьей деревушки Травемюнде. Здесь вход в реку и последний бросок к порту двух морей. Любек стоит на водоразделе, благодаря чему имеет выход и в Балтийское, и в Северное моря.

Именно географическое положение города поставило его во главу Ганзейского союза. Мудрое руководство со стороны заинтересованного в прибыли купечества, созданный собственными деньгами и послушный приказам Тевтонский орден, постепенно расширяли границы сферы влияния. Ганза монополизировала торговлю всей Западной Европы от французского Кале до норвежского Бергена. После безуспешных попыток захватить Новгород или прорваться в Белое море, ганзейцы начали экспансию через Норвегию. Но это история, которую Норманн не знал. Корабелы натянули паруса, сделав их более плоскими, и драккары лихо проскочили в реку. Через час паруса пришлось спустить, они уже не помогали, а мешали – небольшая команда налегла на весла. Шпиль собора Святого Якова казался уже совсем близким.

– Отойди от рулевого весла, – потребовал Шушун. – Мне легче самому править, чем тебе объяснять, что да как.

– Мне не нужны объяснения! – обиделся Норманн. – Укажи место стоянки, больше ничего не надо.

– Надо, не надо. Сейчас идем к таможенному причалу и становимся под арест.

– Зачем нам арест? Потом замучимся доказывать свою правоту!

– А говоришь, не нужны объяснения! – улыбнулся в бороду Шушун. – Покажешь чиновнику свои бумаги, и все.

– Что значит – все?

– С тебя не возьмут пошлину. Вернешься с биркой и перегонишь драккары к торговым причалам.

– Придумал мне головную боль с этими тканями! Так бы сразу встали на нормальное место.

– Денег много не бывает. Ты сейчас ткань задорого продашь, по весне на эти деньги вдесятеро купишь.

– Деньги, деньги. Надо идти к новгородскому причалу.

– Вон где причалы для гостей! – Шушун указал на ряд свай ниже по реке. – Там цены на товары вдвое ниже!

– Ну и что! Нанял возчика и вези на рынок.

– Так тебе и позволили! Здесь нет Гостиного двора, чужакам товар вывозить не дозволено.

– Зачем таможня?

– Пошлину собирать. Плати, если хочешь дальше идти в Гамбург или другие порты Северного моря.

– Разве эта река идет до Гамбурга?

– Здесь выше по реке есть шлюз, другой – у Гамбурга.

– Перешел из Траве в Эльбу, затем в море – и плыви себе в Голландию. Не плохо.

– Брось! Кто тебе это сказал? Здесь, как и у нас, все реки каналами соединены. Пройдешь от Любека до Антверпена и моря не увидишь.

Что верно, то верно, более трехсот лет столица немецких купцов развивалась и богатела. Обвинение Ганзейского союза в чеканке денег из псевдосеребра (мельхиора) привело торговую империю к краху. Следом рассыпался Тевтонский орден, который, по сути, являлся армией Ганзы. Строительство датчанами Кильского канала превратило Любек из цветущей столицы в заштатный городок.

Таможенный чиновник внимательно прочитал предъявленные Норманном поручительства. Затем записал в конторскую книгу все имена, выдал медный жетончик с номером причала и указал на крошечную гавань.

– Крепко привязывайте свои лодки, без предъявления ганзейской бирки вас сюда не пропустят.

Найти место стоянки оказалось совсем не сложно, все причалы пронумерованы белой краской. Сама гавань огорожена высоким забором, а в воротах стоял вооруженный стражник. И в порту, и в городе буквально физически чувствовался строгий порядок, даже детвора не бегала и не кричала. Любек оказался совсем маленьким, от городских ворот у порта до противоположной стены всего лишь пятнадцать минут пешей прогулки. Для проживания выбрали трактир буквально рядом с ратушей, несмотря на то что там имелось всего лишь три гостевых помещения с двумя кроватями в каждом. Прагматичный хозяин предложил оплатить только комнаты, а постояльцам спать в любом удобном для них месте. Норманну это не понравилось, заставлять новиков спать в коридоре или на чердаке он не хотел.

– Все комнаты с окнами! – горделиво заметил сухонький как веточка трактирщик по имени Тидеманн.

– И что с этого? – не понял причины гордости Руслан.

– Вы в Любеке первый раз! – догадался хозяин. – Налог на дом увеличивается от количества окон.

– Окна конечно же очень удобно, но моим людям нужен еще и отдых.

– Не изволит ли Herr Händler[33] посмотреть сюда?

Трактирщик бесшумной мышкой проскользнул мимо Норманна и открыл запоры двух дверей. Обычные кладовки, не пыльно, в одной сложены мешки с мукой и крупами, в другой развешаны на шестах различные копчености и колбасы.

– Не извольте беспокоиться, – заметив скептический взгляд на копченую брюшину, заторопился трактирщик. – Уберем.