Рыжий наследник - Лиза Генри

После этих слов мечты Квина больше не казались Лоту такими горячими, только не теперь, когда он понимал, чем это все могло обернуться.

— У тебя нет армии, — указал Лот. — Есть сир Грейлорд, который любезно согласился сопроводить тебя на, как он верит, самоубийственную миссию. Есть Ада, которая непреклонно намерена передать тебя покровителю, который, как мы теперь знаем, является лордом Думом — а это он хочет твоей смерти. Есть Калариан, которому, похоже, ты нравишься, как личность, но, как политическому лицу, он перережет тебе горло и использует твою же кровь, чтобы нарисовать знамена революции. Есть Скотт, который нихрена не понимал даже до сотрясения мозга, и еще у тебя есть Дейв. И, похоже, Дейв тут единственный, кто действительно готов прикрыть тебе спину в драке.

— И ты, — тихо сказал Квин. — Думаю, ты свою верность уже доказал.

— Этот случай был исключением, — сказал Лот, подавляя тепло, поднявшееся от похвалы Квина. И все же в седле выпрямиться это ему не помешало. — Давай не будем слишком сильно на него рассчитывать. Уверен, моя природная трусость в любой момент покажет себя во всей красе. И, Квин, даже если этого не случится, я карманник с мясным ножом. А вот у лорда Дума по-настоящему обученные солдаты.

— Технически, ты писарь. И у него мои по-настоящему обученные солдаты, — сказал Квин. — Они присягнули короне. А корона — это я.

Мгновение Лот прокручивал это в голове.

— И ты рискнешь жизнью, уповая на надежду, что в час пик они решат поступить правильно? Чертовски рискованная игра.

Он выпустил поводья из одной руки и прижал ее к животу, где покоились холодные пальцы Квина. Сжал их и понадеялся, что такой маленький жест скажет больше слов. Потому что в основе всей этой заварухи были не подставные лица, принцы и короны. В основе находился молодой парень из плоти и крови, с которым Лот хотел провести больше пары дней. Это заставляло его беспокоиться, тревожиться, злиться и испытывать целую сотню других эмоций, которые было невозможно разделить, не говоря уже о том, чтобы дать им названия.

Лоту было плевать на королевство, но не на Квина.

Квин прижался губами к затылку Лота:

— Я знаю, — тихо сказал он.

И погрузился в молчание, такое, что никакие слова Лота не смогли вывести его из этого состояния.

Лошади цокали по темной дороге, и только крики сов преследовали их за спиной.

***

Спустя час после столкновения с бандитами они остановились в городе, куда сир Грейлорд отправил своих людей собирать слухи о рыжеволосых принцах. Они передали главаря бандитов и его выживших подручных в руки местной полиции, состоящей из мужчины и женщины с вилами, и стали тревожно дожидаться, пока сир Грейлорд соберет своих солдат и проведет с ними беседу. Ну, тревожился, в основном, Лот. Квин выглядел странно невозмутимым, пусть так и не разжал пальцы вокруг кухонного ножа, пока сир Грейлорд не объявил, что солдаты пойдут вместе с ними. Лот предположил, что это защитит их от нападок бандитов, вот только кто защитит их от, ну, самих солдат? Вот на сколько метров Дейв смог бы их откинуть, настолько Лот им не доверял, но и сир Грейлорд чувствовал себя не лучше, учитывая, что, проявляя осторожность, обращался, как к принцу, к Лоту, а не Квину.

Направившаяся в Каллиер группа оказалось действительно непростой. Четверо солдат ехали впереди, а сир Грейлорд замыкал шеренгу, чтобы не тормозить движение, тем самым уменьшая время на размышления, в результате которых они прицепились бы к «принцу» Лоту, и Лот был за это благодарен. За то, что никто из солдат не проявил к ним достаточного интереса, чтобы предать. С другой стороны, когда дело касалось оспаривания приказов, у них напрочь отключалось любопытство, и в данной ситуации это было к лучшему. От солдат не требовалось творческого мышления, и Лот не видел признаков разрушения этого стереотипа у ехавшей с ними четверки. Эта четверка, пусть и в разной степени, отвлекалась на Пая, пугалась Дейва и Аду и безмолвно очаровывалась Каларианом, которому вообще не было дела до собственной привлекательности.

Каждые несколько миль Скотт останавливался и блевал, потому что каждый раз, когда сир Грейлорд бросал на него взгляды, думал, что его вот-вот арестуют. Калариан не переставал звать солдат лизоблюдами, просто чтобы посмотреть, сорвется ли кто-нибудь из них на драку. И только Ада и Дейв никак не реагировали на новых компаньонов.

А вот Лот волновался. Волновался из-за того, что мог умереть, но куда больше — что умереть мог Квин. В основном, потому, что, если умрет Лот, это будет просто трагично и неотвратимо, а если умрет Квин — чертовски глупо. Сир Грейлорд предложил ему сбежать и отправиться на корабле в другое королевство, так какого черта он так стремился погибнуть в Каллиере?

Неужели месть настолько заволокла его глаза? Неужели он не хотел жить? Неужели все, что между ними произошло, не убедило его в том, что существовали варианты получше верной смерти?

Ах. Вот оно что. Тот факт, что Квин возомнил себя мучеником, задел гордость Лота. По глупости он решил, что дал Квину парочку вещей, ради которых стоило жить — и умопомрачительный секс был самой очевидной из них — а Квин не обернулся, не обнял его и не произнес с влажными глазами: «О, Лот, давай просто забудем всю эту чушь с принцами и сбежим, ты и я, поженимся и проведем остаток жизни, трахаясь, как кролики, потому что у тебя великолепный член, и я хочу сидеть на нем вечно». Вот только члену Лота Квин предпочел верную смерть. Очевидно, он нес какую-то бессмыслицу. Возможно, даже был не здоров. Может, он съел не тех грибов или что-то еще, потому что никто в здравом уме не отказался бы от члена Лота. Единственным объяснением были отравленные грибы и вызванные ими галлюцинации.

Хотя, конечно, это нисколько не объясняло, почему Лот до сих пор находился на дороге до Каллиера. В идеале ему стоило передать заботу о Квине сиру Грейлорду и скрыться с глаз долой, но почему-то сделать это он себя заставить не мог.

Все из-за Скотта, который до сих пор считал его принцем, и ему просто не повезло, потому что