Стану твоей проблемой - Анна Бигси

ботинок, глухие шаги. Тяжесть не уходит. Только нарастает.

Игнат появляется в дверях. Ведёт девочку. Молодая. В куртке Дарьи. Худая. Плечи дрожат, плачет навзрыд. Лицо знакомое, но боюсь ошибиться.

— Кто это? — хмурюсь.

— Сестра Дарьи. Нашли в холодильнике. Там ещё несколько девушек.

Она встает передо мной, едва дыша. Губы трясутся.

— Ты.… Марат? Она…. Дарья… говорила, что ты придешь за ней. Она ждала… До последнего…— слова сбиваются в кашу, голос дрожит.

— Достаточно. — Я мягко беру ее за плечи и встряхиваю. — Ты молодец. Я найду твою сестру. Я тебе обещаю.

— А она жива? — ее голос — шепот. — Пожалуйста….

— Жива. Я чувствую. Мы её найдем.

Киваю Егору:

— Девушек — в больницу. Срочно. С охраной.

Игнат возвращается.

— А мы? — спрашивает.

— В управление, — говорю. — Колоть Рыбакова и искать следы Дарьи. Сегодня никому не спать.

Сжимаю кулак, в котором цепочка. Рука дрожит.

Я верну ее. Живой. Чего бы это ни стоило.

— Марат, срочно, — Ига протягивает мне телефон.

Вопросительно смотрю на него, но всё же прикладываю трубку к уху.

— Тихомиров.

— Здравствуй, Марат, — голос знакомый, но не могу с лету вспомнить, кому принадлежит. — Девочка твоя у меня.… А у тебя есть кто-то, кто очень важен мне.

— С кем я говорю? — сильнее стискиваю телефон.

— Давай обойдемся без имен. Я скину адрес, приезжай, будем договариваться.

Глава 42 Дарья

Сознание возвращается рывками. Темно. Я ничего не вижу — глаза закрыты чем-то плотным, то ли ткань, то ли маска. Пахнет бензином и пылью, какими-то резкими химикатами. Дышать тяжело, во рту кляп, язык пересох. Руки затекли — крепко стянуты за спиной, пальцы едва шевелятся. Все тело ломит, особенно затылок пульсирует тупой болью. Меня кто-то ударил. Я помню — это был Змей.

Вспышкой — склад. Выстрелы. Голос Марата, резкий, яростный, как удар. Я повернулась. На секунду — его лицо. И все. Боль. Тьма.

Теперь — машина. Она трясется, будто по гравийке. Шины гудят по кочкам. Мы давно за городом. Пахнет лесом, болотом. Кто-то рядом в рацию говорит:

— Все чисто. Доехали. Пусть готовится.

Машина резко тормозит. Дверь открывается, ледяной воздух ударяет в лицо. Кто-то грубо хватает за плечи, рывком вытаскивает наружу.

— Ну что, принцесса. Выгуляемся, — издевательский голос Змея скребет по ушам.

Меня поднимают, как мешок, и кидают на плечо. В животе скручивает, дыхание сбивается. Я бьюсь изо всех сил, но толку — ноль. Только кляп глушит каждый звук.

Мы идём. Под ногами Змея гремит металл. Воздух густой, воняет гарью, йодом, плесенью. Ещё чем-то медицинским — как в старых клиниках. Я слышу голоса — глухие, мужские, искаженные эхом. Гудит генератор, свет где-то мигает. Мы сворачиваем, спускаемся по лестнице. Холоднее.

Меня бросают на пол. Руки царапают бетон. Шум в ушах. Срывают ткань с лица — я моргаю, щурюсь. Свет бьет в глаза. Я вижу его.

Мужчина. Среднего роста. На нем дорогой костюм, светлый плащ, будто только из химчистки. Чистые кожаные перчатки. И глаза. Пустые. Без дна. Как стекло. Он просто стоит и смотрит. Долго. Словно изучает, как образец. Я тоже смотрю. Глотая страх. Запоминаю каждую черту.

Он молчит. Лишь уголок губ едва подрагивает. Не ухмылка — тень.

— Граф, что дальше? — Змей ломает тишину, а я узнаю новое имя.

— Скоро узнаем. Сначала посмотрим, насколько она ему нужна, — отвечает тот.

Граф говорит спокойно, почти лениво. Как будто обсуждает погоду. Я чувствую, как сжимаются пальцы на онемевших руках. Он знает, что делает. Знает, кто я. Знает, что Марат придет. И ждет его.

Он разворачивается и уходит. Шаги гулкие, тяжелые. Охрана не двигается. Змей присаживается рядом, смотрит на меня в упор. В его взгляде — интерес. Будто разглядывает что-то чужое. Я не отвожу взгляда. Он усмехается:

— Умная. Но не поможет.

Я отворачиваюсь. Слезы наворачиваются, но я вдавливаю их внутрь. Сейчас нельзя. Сердце стучит. Громко. Глухо.

«Это не просто похищение», — понимаю я. Это — капкан. Я — в эпицентре. Меня не собираются отпускать. Даже если Марат придет — это ничего не изменит. Они не оставят свидетелей.

И всё же я жду его. Мысленно зову. Я знаю: он идет. Он ищет. Он не сдастся.

Снаружи рычит мотор. Подъехала новая машина. Кого-то привезли — или меня куда-то повезут. Я делаю вид, что отключилась, но ухо ловит каждое слово.

— Главное — чтоб пришёл сам. Все остальное — дело техники.

— Он придет, — говорит другой голос, немного гнусаво. — Этот Тихомиров — упрямый. Слишком личное для него.

— А как насчет очистки после? — спрашивает Змей.

— Всех, кто был здесь, убираем. Утечек быть не должно. Девку — после. Ловим капитана, и она нам не нужна.

Моя кровь стынет. Мне даже не дадут шанса. У них все расписано по минутам. Они уверены, что Марат придет. И что я — временный актив. Расходник.

Я стискиваю зубы. Нельзя сдаваться. Пока я жива — у него есть шанс.

Змей встает. Тяжелые ботинки скрипят. Где-то лязгает железо.

Я зажмуриваюсь. Они хотят поймать Марата. Через меня.

Я — приманка. И я это знаю. А теперь знаю ещё кое-что.

Если он не успеет.… меня не оставят в живых.

Глава 43 Марат

Мы едем в управление молча. Игнат за рулем, я смотрю в окно, но не вижу ничего. Мысли скачут, как бешеные псы. Внутри клокочет злость — тяжелая, ядовитая, разъедающая изнутри. Я снова и снова возвращаюсь к телефонному звону и жду адрес. Место встречи с той мразью, что забрал Дашу. Сделка? Я не договариваюсь со скотами. Но он об этом, пока, не знает.

В управлении холоднее, чем на улице. Воздух тяжелый, как и взгляды. Все понимают — я иду на разрыв. Мне плевать на устав. Мне плевать на правила. Мне плевать на последствия. Я спускаюсь в подвал. Там — Рыбаков. Тот, кто слишком много знает и очень не хочет делиться информацией.

Он сидит, скрюченный, руки в наручниках, губа разбита, но всё ещё ухмыляется. Как шакал. Смотрит на меня снизу вверх. Глаза подернуты злобной насмешкой.

Я молчу. Просто смотрю. Холодно. Пристально. Он первый не выдерживает:

— Сильно хочешь узнать, где она?

Я подхожу. Медленно. Наклоняюсь почти до