Стану твоей проблемой - Анна Бигси

— У тебя есть два варианта, — говорю спокойно. — Ты рассказываешь мне, что знаешь, или я выбиваю информацию из тебя сам.

— Пошел ты, — огрызается он.

Я даже не раздумываю. Кулак взлетает и со всей силы врезается ему в челюсть. Он отшатывается, спотыкается. Вторым ударом я хватаю его за воротник и валю башкой на стойку.

— Где. Она. — рычу, вжимая его лицом в стол.

— Я не…. Я не знаю, — сквозь зубы выплевывает он.

— Врёшь.

Охранник давится смешком, но в голосе страх. Я прав. Знает.

— Я не знаю точно! — бросает он. — Врач говорил, что ее отправили. На склад, куда увозят «груз»! Я не знаю, где это!

Я его отпускаю.

— Давно?

— Ещё днем. Часов шесть не меньше.

Я вскакиваю и оборачиваюсь. Друзья сидят в креслах и, как ни в чём не бывало, листают журналы. Выглядит это комично, но я знаю, что каждый из них сосредоточен и следит за моими действиями, прикрывая мой дерзкий зад.

Киваю им и первый устремляюсь к выходу. Слышу за спиной их шаги.

— Демид, срочно пробей все заброшенные склады, где могли бы держать живых людей! — кричу, выбегая из здания. — Мы едем за ней!

Игнат разговаривает по телефону, пробивает дополнительные контакты. Я слышу, как он рычит в трубку:

— Найдите Рыбакова. Он точно что-то знает.

Демид крутит планшет, проверяет базы. Через минуту он поднимает на меня напряженный взгляд.

— Рыбаков засветился. Его машина была замечена на камерах в промышленной зоне. — Он показывает мне объект на карте. — Может, он скажет нам, где держат девушек.

— Судя по всему, покажет, — усмехается Игнат.

— Значит, берём его, — бросаю я и резко стартую с места. — Допросишь его лично, Демид.

Я давлю на газ. Мы должны успеть.

Глава 40 Дарья

Я не знаю, сколько прошло времени. В этом месте не существует ни часов, ни календаря. Только гулкое дыхание, влажные стены и чужие шорохи в углах. Мы сидим здесь, как забытые. Как ненужные.

Настя рядом. И это хоть немного успокаивает. Мы прижаты друг к другу, будто пытаемся согреться. Здесь очень холодно, как в морге. Девушки, что с нами, ведут себя по-разному: кто-то дрожит, кто-то безмолвно смотрит в потолок, кто-то повторяет молитву шепотом.

Не выдерживаю этой пытки и поднимаюсь на ноги. Обхватываю плечи ладонями и начинаю ходить по камере, чтобы не сойти с ума. Становится сложно дышать, когда слишком долго сидишь и слушаешь только собственный страх. Усталость не уходит, но спать невозможно. В голове крутится только одно — они могут вернуться в любой момент.

— Тебя ведь зовут Дарья, да? — спрашивает вдруг одна из девушек, судя по всем, самая младшая. Голос её хриплый, как у человека, много плакавшего.

— Да, — киваю я. — А тебя?

— Лиза. Мне девятнадцать. Я вообще не понимаю, как сюда попала… Просто пришла в клинику на собеседование.

Я сжимаю кулаки. У всех здесь одна и та же история — собеседование, медосмотры, и затем — темнота. Одна из них была медсестрой. Другая — стажировалась в бухгалтерии. Они все здесь по одной причине, и причина эта — тела. Органы. Доноры. Просто кому-то подошли….

Я отвожу взгляд и замечаю, что Настя смотрит в одну точку на стене. Она давно уже не плачет. Как будто сдерживает все внутри. Я присаживаюсь рядом и беру ее за руку.

— Прости, — шепчу я. — Я так долго тебя искала. А теперь сама сюда попала.

Настя поворачивается ко мне.

— Ты не должна была приходить. Они.… они исполняют заказы. Все четко. Деньги, список параметров… и тишина. Они не ошибаются. А теперь ты тут, и я боюсь за тебя.

— И теперь нас двое, — говорю я тверже, чем чувствую. — И мы выберемся. Слышишь? Обязательно выберемся!

Я снова встаю и прохожу вдоль стены. Вдруг в памяти вспыхивает что-то странное. Образ возникает в сознании. Змея. Я резко замираю. Та татуировка. На предплечье одного из тех, кто приходил за девушками. Темная, с детально прорисованной чешуей, змея обвивает руку и вгрызается в запястье.

Я видела её. Я точно видела ее раньше. У Громова. Один из его телохранителей. Я видела его тогда, когда пришла в офис. Он стоял в холле, что-то говорил в телефон, и эта татуировка торчала из-под рукава.

Значит, все связано. Громов. Эти клиники. Исчезновения. Марат был прав. Но что теперь? Даже если я знаю — я не могу ему сказать. Меня вообще могут убить в любую минуту.

И словно прочитав мои мысли, дверь снова открывается. Свет хлещет в комнату, мы все машинально щуримся и закрываем глаза руками. Я слышу, как шаги приближаются. Трое. Снова. Двое в масках, один без. Я узнаю походку. Он. Тот самый с татуировкой. Только теперь он в полной экипировке. Перчатки. Медхалат. Холодные глаза.

— Эти двое, — говорит он и указывает пальцем.

Две девушки, те самые, что были тише всех. Одна — Лиза. Вторая — Настя.

Я бросаюсь вперед.

— Нет! Не трогайте её!

— Отойди, — резко бросает тот, сжимая руку Насти.

Я впиваюсь в него ногтями, хватаю за рукав.

— Я узнала тебя! Ты телохранитель Громова, — говорю я резко, глядя прямо ему в лицо. — Именно ты был в его кабинете в ту ночь.

Он вздрагивает. Значит, я угадала.

— Отвали, — рычит он и отталкивает меня, но не отвечает. Просто смотрит. Холодно. Молча. Потом, не отпуская Настю, бросает короткое:

— Подождите.

Он уходит. Дверь хлопает. Я почти валюсь на пол.

Настя обнимает меня. Мы дрожим вдвоем, как дети. Я не могу больше держаться. Начинается истерика. Слезы душат, тело не слушается. Я кричу, не сдерживаясь:

— Марат…. чёрт возьми, где ты?.. Пожалуйста, пожалуйста, спаси нас…

Полчаса. Может, больше. Мы просто ждем. Девушки снова молчат. У кого-то начинается приступ паники, у другой — нервный тик. Никто не говорит ни слова. Тишина.

И тут — снова шаги. Но уже одиночные. Слишком спокойные. Как будто он не торопится.

Дверь распахивается. Он. Телохранитель. Смотрит прямо на меня.

— Вставай.

— Что?

Он подходит ближе, не давая времени на реакцию. Хватает за плечо.

— Твоя очередь.

Я начинаю вырываться, но он вцепляется мертвой хваткой, как клещ. Волочет меня