Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

тут по окрестностям. Вдруг нас снесет с курса? Чего доброго, сядем во Франции.

— Ого! Об этом я не подумал!

— Единственный способ сверить свое положение — это сравнить территорию, которая под тобой, с картой. Я посмотрю, может, у нас что есть дома.

— Давай.

— Пойду-ка я сразу и принесу все, что нужно. — Она вылезла в окно, теперь уже с пустой корзинкой.

Харальд так нервничал, что не смог куска проглотить. Отложил мясо, которое принесла Карен, и принялся складывать крылья «шершня». По задумке конструкторов, процедура должна быть несложной, чтобы владелец летательного аппарата мог проводить ее каждый раз, прежде чем поставить его в гараж рядом с автомобилем.

Чтобы верхнее крыло не задевало крышу кабины в сложенном положении, внутренняя часть подвижного сегмента была на петлях, поэтому первым делом Харальд отомкнул и поднял эти сегменты.

У верхних крыльев с нижней стороны имелась скрепа, которую Харальд сначала отсоединил, а потом зафиксировал ею внутренние края нижних и верхних крыльев, чтобы не бились один о другой.

В летной позиции крылья удерживали Г-образные штыри в лонжеронах всех четырех крыльев. В верхних штыри удерживались на месте той самой скрепой, которую Харальд теперь вынул, так что оставалось только повернуть штырь на девяносто градусов да сантиметров на десять потянуть на себя.

В нижних крыльях штыри удерживались на месте кожаными ремнями. Харальд отсоединил ремень на левом крыле, повернул штырь и потянул его.

Едва штырь вышел, как крыло поехало, начало двигаться.

Харальд понял, что этого следовало ожидать. В припаркованном положении самолет стоял криво, с носом, устремленным вверх, и теперь тяжелое двойное крыло пошло назад, движимое силой земного притяжения. Он стал цепляться за него в ужасе, что, ударившись о фюзеляж, оно причинит разрушения. Попытался взяться за ведущий край нижнего крыла, но тот оказался слишком толст, чтобы ухватить ладонью.

— Черт! — выкрикнул он.

Шагнул вперед, следуя за крылом, и схватился за стальные тросы, соединяющие верхние и нижние крылья. Нашел точку опоры и замедлил движение, но трос впился ему в кожу, да так больно, что Харальд вскрикнул и машинально разжал пальцы. Крыло поползло дальше и остановилось, лишь когда громко стукнулось о фюзеляж.

Браня себя за беспечность, Харальд кинулся к хвосту, двумя руками взялся за законцовку нижнего крыла и потряс так, чтобы понять, нанесен ли урон. Слава Богу, вроде нет. Края крыльев вроде бы целые, и на фюзеляже никаких вмятин. Все цело, кроме распоротой кожи на правой руке.

Слизывая кровь с ладони, Харальд перешел на правую сторону. На этот раз, чтобы крыло не поехало само по себе, подпер его снизу ящиком со старыми журналами. Вытащил штыри, обошел крыло, оттолкнул ящик и придержал крыло так, чтобы оно сложилось мягко и медленно.

Вернулась Карен.

— Все взяла? — беспокойно спросил Харальд.

— Мы не можем лететь сегодня! — Она бросила корзинку на пол.

— Как?! — опешил Харальд. — Почему?

— Я завтра танцую.

— Танцуешь?! — вышел он из себя. — Да как ты можешь ставить это выше нашего дела?

— Это особая история. Я говорила тебе, что готовлю ведущую партию. И вот теперь половина труппы слегла с каким-то желудочным заболеванием. У нас два состава, и обе примы больны, поэтому назначили танцевать меня. Это потрясающая, невероятная удача!

— На мой-то взгляд, это чертовская неудача!

— Я буду танцевать на главной сцене Королевского театра, и знаешь что? Сам король придет на спектакль!

— Не могу поверить, что это говоришь ты… — В полной растерянности он причесал волосы пятерней.

— Я заказала тебе билет. Получишь его в кассе.

— Я не пойду.

— Да не будь ты занудой! Полетим завтра вечером, после спектакля. Следующий спектакль только через неделю, к тому времени какая-нибудь из прим выздоровеет.

— Да плевать я хотел на ваш чертов балет! Сейчас война! Хейс считает, что британцы готовят большой налет! Наши снимки должны попасть к ним раньше! Подумай о том, сколько жизней стоит на кону!

Глубоко вздохнув, Карен заговорила мягче:

— Я знала, что ты так к этому отнесешься, и подумывала о том, чтобы отказаться… Но я не могу. Понимаешь, не могу, и все. И потом, если полетим завтра, мы будем в Англии за три дня до полной луны.

— Оставаясь здесь еще целые сутки, мы смертельно рискуем!

— Но послушай, ни одна душа не знает о самолете — с чего вдруг его завтра найдут?

— Это возможно.

— Да не выдумывай ты! Мало ли что возможно!

— Это я выдумываю? Меня ищет полиция, ты знаешь. Я вне закона и хочу как можно скорей убраться отсюда!

Тут уже и она разозлилась.

— Ты тоже должен понять, как серьезно я отношусь к этой роли! Как много она для меня значит!

— Нет, я не понимаю.

— Послушай, да я могу погибнуть в полете!

— Я тоже!

— И в тот момент, когда я буду тонуть в Северном море или замерзать до смерти на твоем самодельном плоту, прежде чем умру, я хочу думать о том, что чего-то добилась в этой жизни, что танцевала перед королем и имела успех на сцене Королевского театра! Ты можешь это понять?

— Нет, не могу.

— Ну и иди к черту! — бросила она и исчезла в окне.

Харальд как оглушенный смотрел ей вслед. Не меньше минуты прошло, прежде чем он пошевелился. Потом заглянул в корзинку, которую она принесла. Там было две бутылки минеральной воды, пачка сухого печенья, фонарик, запасная батарейка к