Решения принимались на земле - Степан Гречко

— В общем-то неплохо, — удовлетворенно произнес генерал Горюнов. Налет, можно сказать, удался. Пятнадцать выведенных из строя боевых машин куш немалый, — добавил он, вытирая носовым платком вспотевшую шею. Затем спросил: — А наши все вернулись?

— Все.

— Ну что ж, лучшего, пожалуй, и не следовало ждать. Напомните, Степан Наумыч, генералу Рязанову, пусть представит командиров обеих авиагрупп, участвовавших в налете на аэродром, и особо отличившихся летчиков к награждению, — сказал в заключение командарм.

В тот день мне удалось поговорить по телефону с капитанами Александровым и Дунаевым. Оказалось, что Геннадий Петрович Александров знал полевой аэродром в Микояновке. Авиачасть, в которой он служил раньше, при отступлении наших войск на восток несколько дней базировалась на нем. Обстоятельство случайное, но оно в известной мере способствовало успешному выполнению боевого задания. К тому же истребители группы Дунаева надежно прикрывали штурмовиков.

Капитан Дунаев пояснил, как прикрывали. Когда ведомые им истребители подходили к аэродрому Микояновка, он, Дунаев, увидел, что навстречу нашим штурмовикам успели взлететь несколько "мессеров" и пытались с ходу атаковать их. "Яки" отсекли немцев от "илов" и держали их на почтительном расстоянии до тех пор, пока штурмовая группа выполняла боевое задание; из пушек и пулеметов обстреливала вражеские самолеты на стоянках. В общем, сработала дружная боевая взаимовыручка.

Во время телефонного разговора я, как бывший однополчанин Николая Пантелеймоновича (270-й авиаполк был тем самым полком, в формировании которого на границе с Турцией я незадолго до войны принимал непосредственное участие), поинтересовался, часто ли ему, командиру эскадрильи истребителей, приходится участвовать в воздушных боях. Прежде чем ответить на мой вопрос, он что-то уточнил у начальника штаба полка, после чего назвал цифры: принимал участие в 38 боях, лично сбил 13 и в группе 7 фашистских самолетов.

— Так вы же Герой! — не удержавшись, воскликнул я.

— Пока еще нет, но надеюсь, что от других не отстану, — скромно ответил на мое восклицание капитан Дунаев.

О своих боевых заслугах он говорил без бахвальства, как о чем-то обыденном и непременном. Вскоре после этого телефонного разговора мы получили Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Николаю Пантелеймо-новичу Дунаеву звания Героя Советского Союза. Геннадию Петровичу Александрову, командиру эскадрильи штурмовиков, такое же звание было присвоено немного позже — 4 февраля 1944 года.

Наступление продолжалось. В течение 4 августа войска 53-й армии и 1-го механизированного корпуса, поддерживаемые с воздуха бомбардировщиками и штурмовиками, успешно отразили все танковые и пехотные контратаки противника и снова продвинулись вперед в направлении Белгорода. Воспользовавшись тем, что удары бомбардировщиков и штурмовиков систематически подавляли наиболее сильные очаги сопротивления врага, саперы разминировали подступы к городу.

С утра 8 августа особенно упорные бои разгорелись на северном обводе обороны Белгорода, насыщенном густой сетью дотов, дзотов и других укреплений. И тут вновь на помощь наземным войскам пришли авиаторы. Генерал И. С. Конев приказал нашему командарму последовательными ударами штурмовых групп по 12–18 самолетов и массированными налетами двух бомбардировочных дивизий парализовать огневую систему вражеской обороны на окраине Белгорода.

Мы в штабной группе незамедлительно произвели необходимые расчеты. Задача заключалась в том, чтобы бомбардировщики и штурмовики непрестанно висели, над позициями противника, засыпали их бомбами, расстреливали из пушек и пулеметов, словом, смешали с землей большую часть долговременных укреплений врага и тем самым расчистили путь для продвижения вперед стрелковым войскам, артиллерии, танкам. Именно так и действовали бомбардировщики полковника Полбина и штурмовики генерала В. Г. Рязанова. Уже к 9 часам утра вражеская оборона в значительной мере была парализована. Немецко-фашистские войска вынуждены были начать отход к городу. Войска 53-й армии и 1-го механизированного корпуса, сломив сопротивление противника, стали обтекать Белгород с запада.

Одновременно войска 7-й гвардейской и 69-й армий вплотную подошли к Белгороду с северо-востока. Немецко-фашистский гарнизон оказался таким образом в полукольце, тем не менее гитлеровцы все еще продолжали цепляться за Белгород. Начались упорные уличные бои, в которых вместе с сухопутными войсками активно участвовали штурмовики и истребители. В течение боевого дня 5 августа мне много раз посчастливилось видеть собственными глазами, как умело, решительно, более того — ювелирно действовали штурмовики, помогая стрелковым частям выбивать гитлеровцев из укрепленных домов. Группы штурмовиков Ил-2, которыми командовали М. П. Одинцов, В. И. Андрианов, Т. Я. Бегельдинов, пушечным и пулеметным огнем прочесывали улицы, выкуривали продолжавших сопротивляться вражеских солдат и офицеров из приспособленных к долговременной обороне кирпичных строений, уничтожали пулеметные точки, подавляли огонь вражеской артиллерии.

— Молодцы твои штурмовики! Отлично воюют, хорошо помогают наземным войскам. Поблагодари их от моего имени, — сказал по телефону нашему командарму скупой на похвалу генерал И. С. Конев.

Но не менее удачно, смело и мужественно действовали в небе Белгорода и прикрывавшие штурмовиков истребители. В воздушных боях отличились, в частности, группы истребителей, возглавляемые капитанами И. М, Корниенко, И. Ф. Базаровым. Они сбили несколько "мессеров".

…Примерно часов в девятнадцать 5 августа из штаба фронта мне позвонил В. И. Костылев. Начальник оперативного управления сообщил, что Белгород полностью очищен от фашистских захватчиков и что остатки вражеской группировки спешно отходят на юг в направлении Харькова. Потом добавил, что, по мнению генерала Конева, командование 5-й воздушной армии должно сделать из этого необходимые выводы — помочь наземным войскам в преследовании отходящего противника.

О том, что Белгород освобожден и что гитлеровцы, бросив на окраине города значительную часть боевой техники спешно ретируются на юг, мы уже знали от летчиков-штурмовиков, наблюдавших за полем боя. Тем не менее я сердечно поблагодарил Владимира Ивановича и доложил о разговоре с ним командарму.

— Дело ясное, — сказал, выслушав мой доклад, Сергей Кондратьевич. Комфронтом официально не приказывает нанести удар с воздуха по бегущим к Харькову немцам, так, как понимает — летчикам после трехдневных непрерывных боев нужно хотя бы немного отдохнуть. Но намек очевидный: надо рубануть, пока светло.