Решения принимались на земле - Степан Гречко

Когда зашла речь о закреплении истребительной дивизии за 1-м бомбардировочным авиакорпусом, Иван Дмитриевич сразу же согласился удовлетворить просьбу полковника Полбина. О летчиках-истребителях этой дивизии генерал Подгорный сказал, что они действительно отлично сработались с экипажами бомбардировщиков. Особенно умело, как он сказал, в последних боях действовали, прикрывая полбинцев, группы истребителей под командованием Кирилла Евстигнеева и Павла Брызгалова. Из молодых летчиков комкор похвалил Ивана Кожедуба. Бои на Курской дуге стали для выдающегося летчика-истребителя боевым крещением.

Конечно, в ту пору имя молодого воздушного бойца не произвело на командарма какого-то особого впечатления. Ну, смелый пилот, решительный. Пускай воюет. Для молодых и отважных дел на фронте хватает. Я тоже почти машинально записал; "Летчик И. Кожедуб. Проявил смелость и отвагу на Курской дуге". Записал на всякий случай. Никто из нас тогда не мог и предполагать, что за оставшееся время войны этот истребитель будет участником 120 воздушных боев, собьет 62 вражеских самолета, в том числе один реактивный, станет трижды Героем Советского Союза и его имя облетит весь мир.

Сразу же после первого знакомства с командирами новых авиакорпусов мы с генералом Селезневым приступили к отработке боевых заданий авиасоединениям. Ближайшая боевая задача, поставленная 5-й воздушной армии командованием фронта, заключалась в следующем: с 20 июля 1943 года прикрывать с воздуха перегруппировку войск Степного фронта; штурмовыми и бомбовыми ударами по отходящему, но сопротивляющемуся противнику содействовать вводу в бой в центре боевого порядка войск 69-й армии генерал-майора В. Д. Крюченкина, 7-й гвардейской армии генерал-лейтенанта М. С. Шумилова и части сил 53-й армии генерал-майора И. М. Манагарова. Нам в штабе предстояло за одну ночь четко определить боевые задачи каждому авиасоединению. И мы успели сделать это своевременно.

Утром войска трех армий при активной поддержке авиации перешли в контрнаступление. Противник упорно сопротивлялся, но, уже дезорганизованный, нес огромные потери. Только за два дня боев немцы потеряли на этом направлении более 80 танков и самоходных орудий, свыше 500 автомашин, до 1000 солдат и офицеров. Наши штурмовики и бомбардировщики во взаимодействии с наземной артиллерией подавили и частично разгромили до 50 артиллерийских и минометных батарей врага. Значительные потери понес противник и в авиации. Группы истребителей авиакорпуса генерала Подгорного и дивизии Баранчука из авиакорпуса Рязанова приняли участие в 30 воздушных боях, сбили 22 вражеских самолета.

14 исходу 23 июля немецко-фашистские войска на южном фасе Курского выступа полностью были отброшены на исходные позиции, откуда они 5 июля начали свое "третье летнее наступление". Штурмовая и бомбардировочная авиация нашей армии продолжала регулярно наносить удары по этим заранее укрепленным позициям, что лишало гитлеровцев возможности закрепиться на ряде участков.

К этому времени во всех авиакорпусах, в большинстве дивизий и полков воздушной армии успели побывать работники нашего политотдела. Как-то вечером, вернувшись из поездки на наиболее удаленные аэродромы, полковник Н. М. Проценко зашел к нам в штаб, чтобы поделиться впечатлениями о партийно-политической работе среди летного я технического состава. Начальник политотдела привез с собой несколько изданных политорганами соединений листовок, в которых рассказывалось о боевых успехах передовых летчиков бомбардировочной, штурмовой и истребительной авиации, об опыте использования штурмовиками и бомбардировщиками в борьбе с тяжелыми вражескими танками кумулятивных авиабомб. "Немец без танка что волк без зубов. Поэтому одна из важнейших задач авиаторов — уничтожать вражеские танки", — подчеркивалось в листовках. Они призывали, в частности, учиться мастерству применения кумулятивных авиабомб против тяжелых вражеских танков и самоходок у летчиков-штурмовиков М. П. Одинцова, И. X. Михайличенко, Н. Г. Столярова. Вопрос о всемерном усилении помощи наземным войскам в борьбе с танками противника широко обсуждался на партийных и комсомольских собраниях авиаторов, на служебных совещаниях летного состава.

Сразу же после оттеснения войск противника на исходный рубеж, то есть на позиции, занимаемые ими до 5 июля, в армиях Степного фронта началась работа по дальнейшему развитию наступления.

Где-то в конце июля генералы С. К. Горюнов, В. И. Алексеев и Н. Г. Селезнев снова были срочно вызваны к командующему фронтом генерал-полковнику И. С. Коневу. Перед отъездом Николай Георгиевич приказал мне вместе с начальником армейской разведки Ильей Васильевичем Орловым обмозговать детали предстоявшего авиационного наступления, подумать над тем, что следует предпринять для более тщательной разведки обороны и сил врага.

— Надо фотографировать с воздуха всю полосу вражеской обороны. И начать эту работу сегодня же! — заявил экспансивный, умевший быстро принимать ответственные решения Орлов.

Это было правильное решение. Позвонили командиру 511-го отдельного разведывательного авиаполка майору А. А. Бабанову, чтобы готовил экипажи на разведку, на аэрофотосъемки.

От Конева наши генералы вернулись в середине дня. Командарм дал "добро" на фотографирование. Уточняя задачу, распорядился провести не только плановые, но и перспективные съемки, особенно вдоль шоссейных и грунтовых дорог. И вот на проведение съемок со средних высот вылетели на самолетах Пе-2 наиболее опытные экипажи 511-го авиаполка, возглавляемые старшими лейтенантами В. Г. Завадским, Г. Г. Лядовым, лейтенантами С. И. Коханюком, Б. К. Опрокидневым и Н. К. Савенковым. К выполнению перспективных съемок с малых высот были привлечены экипажи штурмовиков Б. В. Лопатина, Г. Т. Красоты, В. М. Лыкова и В. Т. Веревкина. Все действовали безупречно.

Поступавшие от них готовые снимки у нас в штабе монтировались на планшеты, просматривались командармом и незамедлительно отправлялись в штаб фронта.

Дешифрирование фотоснимков показало, что тактическая оборона противника на белгородско-харьковском направлении состояла из двух полос общей глубиной до 18 километров. Первая, главная полоса представляла собой две позиции, оборудованные укрепленными пунктами и мощными узлами сопротивления, соединенными между собой траншеями полного профиля. Опорные пункты имели большое число дотов и дзотов. Вторая оборонительная полоса состояла из одной позиции глубиной до 3 километров. Между первой и второй полосами обороны пролегала промежуточная позиция. Почти все населенные пункты на пути к Белгороду противник подготовил к круговой обороне, а Белгород опоясал множеством оборонительных сооружений, насыщенных большим числом огневых точек, а также несколькими рядами колючей проволоки.